Фридрих Шиллер - Драмы Стихотворения

Нет, Мортимер! Я не позволю кровь…

Что рядом с ней ты и моя любовь!
Любовь к тебе! Пусть связь миров порвется
И, набежав из бездн, второй потоп
Поглотит все живое на земле —
Мне все равно! Лишь ты моя отрада,
А без тебя и жизни мне не надо!

О, боже! Что за речи, что за взоры!
Сэр! Я боюсь вас.

Разве жизнь не миг
Единый? Но и смерть не больше мига.
Пусть в Тайберн[217] повезут меня! Пусть рвут
Щипцами раскаленными на части!

Когда б с тобою я изведал счастье…

Безумец, прочь!

К тебе припасть на грудь!
К твоим устам, дышащим страстью нежной…

Побойтесь бога! Дайте мне уйти!

О нет! Клянусь, не я, безумец — тот,
Кто не удержит клад, ему однажды
Дарованный по изволенью бога!
Хотя б на казнь вела меня дорога,
Спасу тебя! Спасу! Но… видит бог,
Спасу затем, чтоб завладеть тобою!

Так сжалься же, всевышний, надо мною!
О жизнь! Ты в тягость мне! Пощады нет,
Как нет конца чреде все новых бед!
Ужель затем я вышла из утробы,
Чтоб разжигать огонь любви и злобы?..

Да, жгуча, как вражда, моя любовь!
Казнить тебя! Поднять на эту шею,
Такую снежно-белую, топор!
Зачем не посвятишь ты с этих пор
Богам любви назначенное смерти?
Дай прелестью, давно уж не твоей,
Счастливому любовнику упиться!
И нежной прядью шелковых кудрей,
Что ближе к смерти с каждою минутой,
Невольника покорного опутай!

О, что за речи! Постыдитесь, сэр!
Уж если не венчанную главу,
Страданье и печаль мою почтите!

Лишилась ты величия земного,
С чела скатился царственный венец.
Что ж, кликни клич! Не отзовется слово!
Напрасно трубит посланный гонец!
Лишь нежность взгляда сохранила ты
Да силу небывалой красоты;
Лишь за нее я поднимусь без страха
На бой с врагом, хотя б грозила плаха.

Как мне снести — о, боже! — эту травлю!

За дерзкий подвиг дерзкий счет представлю!
Иль зря пойдет храбрейший под удар?
Жизнь бытия земного высший дар.
Так кто ж ее уступит безвозмездно?
Хочу прильнуть к божественной груди…

От своего ль спасителя людей
Мне звать на помощь?..

Не слыхал я что-то
О строгой добродетели твоей!
Святою мир тебя не называет!
Едва убили Риччио-певца,
Как дерзкий Ботвелл в случай попадает…

Стыдитесь, сэр!

Да, Ботвелл был тираном,
Но ты его любила, наглеца!
Когда тебя лишь страхом непрестанным
Прельстить возможно, — смерть и ад!..

О, боже!

То предо мной дрожать ты будешь тоже!

Идут! Вооруженными людьми
Наполнен сад!

Я защищу тебя!

О Анна! Как от дерзкого укрыться?
И на какой замкнуться мне запор?
Какому мне святителю молиться?
Насилье здесь, там — плаха и топор!

Ворота на замок! Поднять мосты!

Что это значит, дядя?

Где убийца?
В надежный каземат ее! Проворней!

Но что случилось, дядя?

Королева!..
Рука папистов! Дьявольская дерзость!..
Убита!

Что? Какая королева?

Британии! На улице столицы!

Мутится разум! Разве не прошел
Здесь кто-то и не крикнул: «Королева
Убита»? Нет, я грежу!.. Жаркий бред
Мне выдает за явь, что в тяжких думах
Я столько раз мечтал осуществить.
Кто это там? О’Келли! Он в смятенье!

Спасайтесь, Мортимер! Все, все пропало!

Как? Все пропало?

Что тут за расспросы!
Спасайтесь же!

Но что случилось?

Сэведж!
Кинжалом… королеву…

Это правда?

Да, да! Бегите!

Так она мертва?
И на престоле Англии Мария?

Мертва? Кто это вам сказал?

Кто? Вы!

Она жива! А мы — добыча смерти!

Жива?!

Лишь мантию пронзил его кинжал.
Убийцу Шрусбери обезоружил.

Жива!

Жива. А нам не жить на свете!
Бежим! Уж оцепляют парк.

Но кто же
На то пошел?

Тулонский барнабит.[218]
Иль позабыли? Он сидел в часовне,
В раздумье погружен, когда монах
Нам толковал анафему, что папа
На голову обрушил королеве.
Кратчайший путь он порешил избрать:
Одним ударом ересь уничтожить
Иль мучеником сделаться господним.
Лишь патеру он сообщил об этом
И в тот же день свой план осуществил.

Судьба тебя преследует жестоко,
Несчастная! Теперь уж нет исхода!
Знать, сам господь конец твой предрешил.

Куда бежать вы думаете? Я
Укроюсь в гуще северных лесов.

Храни вас бог! Бегите! Я останусь.
Быть может, я спасти ее сумею,
А если нет, погибну вместе с нею!