Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Синицын. Есть. Четверо. Три девочки, остальные пятеро — мальчики. И все, само собой, — близнецы.
Воспитательница. Будете брать?
Синицын. Будем брать! А вы сказали ему, о чем я вас просил? Ну, что я — клоун?
Воспитательница. Ах, это… Да, сказала.
Синицын. Ну и как он? Ничего? Не расспрашивал?
Воспитательница. Он очень смеялся и, по-моему, не поверил.
Синицын. А он когда-нибудь видел клоунов?
Воспитательница. Они были в цирке на новогодней елке. И на картинках видел, конечно. Знаете, как обычно рисуют: красноносых таких, в колпачках.
Роман. Во-во! Очень хорошо.
Воспитательница. Его там собирают. Знаете, что он меня спросил? «Я теперь где буду жить, в цирке?» Как вам нравится?
Роман. Наш человек! (Воспитательница уходит.)
Синицын (достает записку). Вот послушай. Дома лежала, на столе в кухне. Сам читай. Можешь все читать.
Роман. «Сережа… Я умолила папу заехать перед отлетом в Канаду. Тебя нет дома, ждать мы не можем. Самолетом из Шереметьева… Ну, не важно. Почему ты не звонил? Ведь ты знал, что я сегодня улетаю. Если будет с кем переслать письмо — напишу. Где ты все время пропадаешь? Я ненавижу твой цирк. Убегаю, целую 1000, Леся».
Синицын. И ни слова о Ваньке, ни слова!
Роман. А что ты скажешь Ваньке, если спросит, где его мать?
Синицын. Скажу, уехала, скоро приедет.
Воспитательница выводит мальчишку.
Клоуны смотрят на Ваньку, он на них.
Конец первого акта.
Между первым и вторым актами проходит десять дней.
Лестничная площадка жилого дома.
Две двери напротив. Одна приоткрыта.
Синицын жмет на звонок у закрытой двери.
Голос из-за двери. Кто там? Синицын. Это я, ваш сосед Синицын. У меня очень плохо с ребенком. Откройте, пожалуйста.
Соседка выходит на площадку.
Соседка. Что случилось? Синицын. Кашляет ужасно, как будто лает. Задыхается.
Соседка вместе с Синицыным поспешно скрывается за дверью его квартиры. Вскоре снова выходят на площадку.
Соседка. «Неотложку» надо. Я сейчас, только возьму монетки. Телефон-автомат в соседнем подъезде. (Уходит и возвращается в шубе) Я сейчас. Вы не пугайтесь. Ничего. Идите к нему. Господи, господи… (Уходит)
Появляется Полина Челубеева. Вернее, возникает на сцене.
Полина. Здравствуй, птичка-синичка. Ну, как живешь со своими бутербродами?
Синицын. А тебе-то, Челубеева, что за дело?.. Полина, почему, когда мне плохо, я думаю о тебе?
Полина. Помнишь, ты сказал, что я знаю о тебе все? Может быть, даже то, что ты сам не знаешь?
Синицын. А помнишь, как ты сказала, что, если не разлюбишь меня, беда будет. Твоя беда. Да, ты так говорила. Ты так говорила?
Полина молчит.
А помнишь, как мы познакомились? Я тогда манежные опилки глотал один, без Ромашки. «В паузах клоун Сережа». Сколько лет тому — пять? Семь? И встречались с тобой как-то странно, словно запоями. Разъезды, разъезды… Так и не мог понять, кто ты для меня: друг не друг, жена не жена. Просто Полина Челубеева.
Полина. Просто Полина Челубеева.
Синицын. А потом приехал из ГДР этот дрессировщик Зигфрид Вольф со смешанной группой хищников. И потянулась сплетня, что ты с этим немцем. И там-то вас видели вместе, и там-то. Как я тогда бесился! Встретил бы, отколотил, как бубен. А потом меня замотало по Союзу, и я совсем забыл тебя. Постарался забыть. И какое у меня право на твою любовь? Никакого. После встретил тебя и не поздоровался.
Полина. Здравствуй, птичка-синичка.
Синицын. Вот и кантуйся со своим белобрысым дружком, дрейн унд цванцих, фир унд зибцих! Ауфидерзейн!
Полина уходит, вернее, исчезает.
Синицын. Когда Ваньку привезли, я Лесину фотографию снял со стены и спрятал за холодильник. А он спрашивает: какая наша мама? А я говорю: приедет, сам увидишь.
Свет гаснет. Когда сцена снова освещается, у двери квартиры Синицына стоит он сам, Соседка и Женщина врач.
Врач (Соседке) Всё запомнили, бабушка?
Соседка. Я ихняя соседка.
Врач. Тогда проинформируем еще раз отца. ОРЗ — значит острое респираторное заболевание. Ложный круп — это отек в горле. Форма легкая. Но может осложниться. Тогда мальчика заберут в больницу. Прислушивайтесь к нему внимательно. Да, лекарств у вас сейчас, конечно, нет. Я вам оставлю немного олететрина. Вы ведь клоун, верно? Вы ведь знаете, я ведь сама… У меня даже находили большой талант. Еще в школе. Одилия Львовна Миджераки, не слыхали?
Синицын. Нет, не приходилось.
Врач. Она была певица. Известная. Еще до революции. Так вот, она со мной занималась. (Поет.) «У любви, как у пташки, крылья…» — это из «Кармен». Я сегодня не в голосе…
Соседка. Вы в самодеятельности поете?
Врач. Да нет, некогда, знаете. И муж против. Так, для себя иногда… (Поет.) «Ах, зачем я люблю тебя, ночь?» Или вот это: «Он уехал, ненаглядный».
Соседка. Ванечку разбудите.
Врач. Я ему дала димедрол. Он должен хорошо заснуть. Если опять повторятся хрипы — содовый пар, вот как я делала. Кажется, все, до свидания. (Уходит.)
Голос врача. «Арлекино, Арлекино, есть одна надежда — смех».
Синицын. Спасибо вам… Как это вы с Ванькой ловко…
Соседка. Мне не привыкать. Знаете, сколько я своих детей вырастила? Девять душ.
Синицын. Девятерых? Да вы же мать-героиня!
Соседка. До героини не дотянула. Но все в люди вышли.
Синицын. Простите, я даже ваше имя-отчество не знаю.
Соседка. Зовите просто Мария. Отчество у меня трудное.
Синицын. У меня тоже. Дементьевич.
Соседка. Разве это трудное? С моим не сравнить. Вот у меня так уж отчество: Евтихиановна! Прощайте пока. Уж утро на дворе. (Уходит.)
Появляются Роман и Димдимыч.
Димдимыч. С добрым утром!
Роман. Что стряслось, Птица! Почему ты не явился на репетицию?
Синицын. Тише ты… Ванька заболел. Сейчас была «неотложка». Сказали — ложный круп. Если Ванька скоро не выздоровеет, поедешь в Канаду один. Начинайте репетировать с Димдимычем. Вы же можете подавать Ромашке мои реплики? Репризы, конечно, проиграют… Но для тех, кто не видел наш номер… В конце концов, Рыжий в старом цирке обычно выходил под шпрехшталмейстера. Это нормально.
Димдимыч. Кого ты пытаешься убедить, Сергей? Нас или себя?
Роман. И по канату Димдимыч тоже быстренько пройдется, и стойку на одной руке — ему это раз чихнуть! Послушай, есть какой-нибудь Айболит, который Ваньку быстро подымет на ноги? Из-под земли достану.
Димдимыч. Я по опыту знаю, родительскому конечно, что при Ванькином заболевании Айболит бесполезен. Форсировать здесь нельзя. Все пройдет, я не сомневаюсь, но не сегодня и не завтра. И даже не послезавтра. А до отъезда остается три дня. Мы с Романом, конечно, попробуем порепетировать, посмотрим, что получится. Верно, Роман?
Синицын. Что мы на площадке стоим? Зайдите.
Роман. Оставь меня в покое!
Димдимыч. Но ты, Сергей, должен нам пообещать, что, если твой сын через два дня наладится, ты поедешь. А Алиса Польди, она…
Роман. Да Алиса будет беречь Ваньку пуще глаза своего! Она его в ассистенты в собачий номер хочет взять.
Синицын. Быстро же ты своего Айболита забыл.
Роман.
Тита-дрита, тита-дрита,
ширфандаза-ширванда!
Мы родного Айболита
Не забудем никогда!
Кухня в доме Романа и Алисы.
В гостях у них — Синицын.
Роман. Как тебе вырваться удалось? Ванька как, какая температура?
Синицын. Почти нормальная. Ваньку соседка стережет.
Роман. Святая мать Мария! Так, значит, все в порядке? Завтра Алисочка его забирает, а мы с тобой…
Алиса (Синицыну). От Леси есть что-нибудь новое?
Синицын. Ничего. Телефона у нас нет, переслать письмо мог случай не представиться, а по почте из Канады письма небось целый месяц идут.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
