Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
Регулярно проводились творческие конференции с участием солидных докладчиков: тогда это было в новинку, ведь слово «симпозиум» еще не появилось.
Прения были бурные, споры – серьезные, проводилось анкетирование, тайным голосованием присуждались премии.
Я пишу и уже жду ехидных вопросов: все ли было так хорошо? Неужели Пырьев проступит в нимбе?
Думаю, что нет. Я сказал о нем свое слово: он был не из легких – кому-то приходилось и худо. Наверное, их было немало. Но это ведь в тот период! А сейчас, с горки времени, уже и многим, тогда недовольным, все это видится возрождением. Ведь мы, на «Мосфильме», могли что-то решать и давать хоть небольшую свободу творческим замыслам и начинаниям… А Иван – если хотел – мог их отстаивать.
В один из теплых июльских дней 1963 года я лежал на пляже в Усть-Нарве, вырвавшись из Москвы и предчувствуя беззаботный отдых в этом тихом уголке, как вдруг появившаяся на берегу хозяйка дома подала мне правительственную телеграмму: «Срочно позвоните Сурину [24] ».
Натянув брюки и оставив на берегу взволнованных родных, я побрел на почту, размышляя, зачем мог понадобиться Сурину, которого видел на «Мосфильме» пять дней тому назад.
Предположения сменяли одно другое, но наиболее вероятным, как всегда, у меня было печальное предположение о том, что мой сценарий «Дети смотрят на нас» зарезан. Но зачем так срочно об этом сообщать?..
То, что сообщил мне Сурин, не могло прийти мне в голову, даже если бы я думал не два часа, дожидаясь Москву, а еще двадцать два. Сурин предложил мне работать над сценарием «На далеком меридиане» вместе с Митчеллом Уилсоном [25] .
Я очень разволновался, не мог дать ему никакого ответа, сказал, что позвоню завтра. Дело было в том, что я очень устал, мечтал хотя бы две недели отдохнуть, кроме того, должен был через пятнадцать дней уезжать в Польшу и не хотел отказываться от поездки. А Митчелл Уилсон уже сидел в гостинице «Москва» и ждал советского соавтора. Первый набросок сценария у него был с собой. С Аловым и Наумовым, как оказалось, он не сговорился (именно такой вариант предполагался вначале). И сейчас, вместе со своим продюсером Лестером Коуном, ожидал ответа, кто с ним будет работать над сценарием и кто будет снимать. В этом затруднительном для советской стороны положении родилась, не знаю у кого, но, думаю, у Сурина, моя кандидатура. С тем, что, пока я буду работать над сценарием, найдут и режиссера.
Митчелл сидел без дела, «Мосфильм» оплачивал пребывание его, продюсера и переводчика. В то время это была первая попытка контакта с американцами на ниве кинематографа – она должна была быть одним из пунктов в договоре о культурном сотрудничестве, возможном с приходом в Белый дом Кеннеди. Естественно, этому придавали большое значение.
Я же брел на пляж, не зная, как поступить. Бросить море, отдых и возвращаться в Москву – мне не хотелось. Отказаться – было жаль: интересные встречи, возможность поездки в Америку. Отказаться от поездки в Польшу, уже реальной, тоже не хотелось… Сутки я терзался, назавтра предложил Сурину: я приезжаю через неделю, несколько дней сижу с Митчеллом, затем уезжаю в Польшу, а по приезде сажусь плотно за работу. После длинной торговли о сроках Сурин все же согласился – Митчелл должен был меня ждать, осматривать Москву и Суздаль.
И вот я в Москве, бреюсь, звоню Сурину. Митчелл меня ждет, за мной приедет Мурашко, администратор группы. Он должен связывать меня с американцами.
Мы едем в гостиницу «Москва».
Митчелл типичный американец: высокий, привлекательный, мужественный, с приятной улыбкой, но холодной. Гарри Купер, только седой. Очень красивые руки. Он в прошлом физик, вошел в литературу романом «Жизнь среди молний», в нашем переводе – «Жизнь во мгле». Я вижу его не впервые. Несколько лет назад он был во ВГИКе, затащил его Каплер. За прошедшее время чуть больше поседел. Меня встречает как долгожданного гостя. Светская беседа. Я больше спрашиваю. Митчелл отвечает.
«Мечтал стать писателем с семнадцати лет. Родители мои, актеры, отговаривали. Когда же отец умер, я узнал, что он тоже мечтал, чтобы я был писателем. Писать о том, чего не знаю, – не могу. Физиков, ученый мир я знаю, долго в нем трудился. О фермерах писать не могу. Больше всего люблю путешествовать. Вот у вас в Союзе уже который раз…»
Через двадцать минут появляется Лестер Коун, многоопытный продюсер, имеющий свою студию в Пуэрто-Рико, пожилой, подвижный и непринужденный американец. Он – ни слова по-русски. Митчелл же все понимает, беседа идет по-русски, кроме деловой части, тут вступает переводчик. Говорю несколько слов о романах Митчелла, о «Встрече на далеком меридиане». Пытаюсь в нескольких словах рассказать о себе. Митчелл улыбается:
– У мистера Сурина было достаточно времени, чтобы это сделать. Кроме того, наш общий друг – Алексей Каплер.
Мне вручают сценарий и блок сигарет «Кент».
Мы расстаемся до понедельника.
Дома разворачиваю сценарий. Прочтя несколько страниц, понимаю, почему не состоялось содружество с Аловым и Наумовым. Это подробный режиссерский сценарий, где описано каждое движение актера, как должен быть снят тот или иной кадр, – в общем, типичный рабочий сценарий-тритмент. Такая запись его утяжеляет, помимо перегрузки лишними сценами, механически перенесенными из романа в ущерб русским сценам, которые следует выписать более подробно.
В понедельник состоялась первая деловая встреча.
Все утро я, Митчелл и переводчица оговаривали каждую сцену и намечали, что надо сделать в целом, оставив редакционные поправки для другого раза.
Еще два дня мы анатомировали сценарий и искали новые решения. Работать было приятно и спористо. Митчелл охотно принимал предложения и не держался за каждую написанную им строку. План переработки был составлен, новые сцены оговорены, сокращения отмечены. Я мог уезжать в Польшу с тем, чтобы по возвращении ознакомиться со сценарием.
Через две недели я вновь сидел в гостинице «Москва». Новый вариант сценария был готов. Я поразился, как добросовестно выполнены все поправки. Новые сцены и вставки были напечатаны на бумаге другого цвета и поэтому можно было даже не перечитывать весь сценарий, а лишь прочесть зеленоватые страницы.
Я просмотрел поправки. Митчелл уезжал на месяц в Америку, чтобы в октябре вернуться, встретиться с режиссером и довести до конца начатую работу.
Уезжая, Митчелл написал Сурину письмо:
«Моя последняя встреча с г-ном Маневичем состоялась 31 августа, и мы обсудили сценарий в плане настоящей и будущей работы над ним. Я сообщил ему о том, что все изменения, согласованные во время нашей первой встречи и включенные в меморандум от 15 августа 1963 г., были сделаны в точном соответствии с нашей договоренностью, за исключением двух пунктов: а) еще не изменен пролог, так как по общему мнению этот вопрос следует совместно решать в будущем, когда станет ясно, в каком прологе нуждается фильм; б) я еще не изменил сцену последней встречи между Ником и Валей, просто потому, что у меня не возникло идей, которые бы улучшили то, что я уже написал. Я уверен, что такая идея придет и окажется удовлетворительной для всех нас <…>
Я хочу сказать, что моя работа с г-ном Маневичем проводилась на основе большой симпатии с его стороны и уважения к его профессиональному мастерству с моей. Я с нетерпением жду продолжения нашей работы как путем переписки, так и по возвращении в Москву, которая явится следующим этапом наших совместных усилий».
Митчелл уехал. Новый вариант сценария пошел в обкатку. Я выслушал замечания и подготовил новый план работы, набросал несколько сцен, но по существу работать долго не мог, так как должен был начать работу с Владимиром Мотылем над сценарием «Кюхля».
В октябре в Москве вновь появились Митчелл и Лестер: теперь они жили в «Украине». Нам предстоял новый тур работы, сценарий по-прежнему был велик, да и с режиссером ничего не определилось.
Лестер часто меня спрашивал: очень ли богатый человек Сурин?
А я интересовался, для чего он задает подобные вопросы. Сурин – директор крупнейшей в стране студии и получает достаточно большой оклад.
Лестер, хитро улыбаясь и поблескивая глазами в сторону Митчелла, говорил:
– Только очень богатый человек может предлагать таких плохих режиссеров – ведь он прогорит! Фильм не найдет достаточного количества зрителей!
Действительно, в то время очень много режиссеров вели переговоры не только с Суриным, но и со мной, желая стать постановщиками. Всех пленяла возможность снимать в Голливуде. Мне не хочется называть фамилии тех, от которых отказались американцы. Вечерами мы смотрели на «Мосфильме» их картины. И только после совместного обсуждения Митчелл и Лестер, подробно разузнав у меня, что еще снимал режиссер, давали свои ответы Сурину.
Дело было очень тонкое и щекотливое, я попадал порой в очень сложные ситуации, и нужно было учиться дипломатии, чтобы выходить из них, так как часто те режиссеры, которые нравились американцам, не подходили по тем или иным соображениям нашей стороне.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
