С кем в разладе не бывала эта жизнь?
Ты, сражаясь с ней без устали, держись.
Вы на равных: как и ты, она – одна,
В смертной схватке – ей победа не дана.
Но коварна схватка: каждый миг – как нож,
Победишь – трофеев знатных не сочтёшь.
Жизнь подобна кровопийце, тигра злей,
Но от тигра лев бежит ли – царь зверей?
Мир не всяк, кто стонет, покидает, нет,
И заблудший всё же видит правды свет.
Ты в борениях страдай, от ран изнемогай,
Но подмоги от сквалыги не желай.
Помощи на грош, а после глянешь: ба!
Вслед за ней растёт горою похвальба.
Древо счастья пред тобой – взбирайся сам,
Доверяя только собственным рукам.
И никто не бросит: «Я, мол, поддержал!
Ну а он спасибо даже не сказал!»
Ответ
Пушкин, Лермонтов – пучина чистой и живой воды.
Пушкин, Лермонтов, Тукаев – три священные звезды.
Как, и ты бежишь на берег, отравившийся щенок?!
Языком взалкал ты влаги, да испить её не смог.
Прочь беги скорей! Одно лишь я сказать тебе могу:
На созвездие святое вечно тявкай на бегу!
Красавице с некрасивыми зубами
«Вьются парни молодые вкруг меня – отбою нет.
Умоляют полюбить их, мне от них покоя нет.
Растерялась я, не знаю – что же делать мне сейчас?» –
Так, притворно огорчаясь, похвалялась ты не раз.
Разогнать парней ты хочешь? Так и быть, я дам совет:
Для тебя-то это просто, легче лёгкого, мой свет!
Как появятся, ты только улыбнись во весь свой рот –
И тогда к тебе – ручаюсь – ни один не подойдёт.
Твоя рука
Мой друг, в моей руке легла твоя рука.
Святую чистоту дала твоя рука.
Как рыбка светлая из солнечных лучей,
Как сердце ангела, светла твоя рука.
Отравлена душа, её излечит яд,
Противоядие от зла – твоя рука.
Коснувшись сердца, ты не выпустишь его –
Ведь сетью мне всегда была твоя рука.
В ней – радости исток: мечтал я о реке, –
Мне море счастья принесла твоя рука.
Я, взяв её, сумел подняться до небес,
Меня на высоту вела твоя рука.
Как райский тополь, прям твой лёгкий, гибкий стан,
Как лист его – легка, мила твоя рука.
Сказал я как поэт, но ты поймёшь меня,
Поэта вдохновить смогла твоя рука.
Тебя превозносить я мог бы без конца,
Но лучшая тебе хвала – твоя рука.
Когда в Москве тобой займутся…
Хаджи, утратишь ты покой, когда в Москве тобой займутся.
Скажи, ответ ты дашь какой, когда в Москве тобой займутся?
Своим богатством возгордясь, не мог ты в мире поместиться –
Ты ограничишься тюрьмой, когда в Москве тобой займутся.
В гостях у кумушек ругал театр и молодёжь нещадно,
Тебя одёрнут: «Князь, постой!» – когда в Москве тобой займутся.
Твои милейшие друзья, благочестивейшие муллы,
Не захотят дружить с тобой, когда в Москве тобой займутся.
Тебя те самые дружки, с кем ты строчил свои доносы,
Упрячут в камере сырой, когда в Москве тобой займутся.
Пускай таким, как ты, пока не хуже рая здесь живётся –
Жизнь превратится в ад сплошной, когда в Москве тобой займутся.
Сейчас ты глух к моим словам, от них совсем не ждёшь ты прока,
Совет, однако, вспомнишь мой, когда в Москве тобой займутся.
Ты понабрал себе гарем – одной жены, как видно, мало.
В тюрьме не будет ни одной, когда в Москве тобой займутся!
Старометодник
I
В один из дней, махнув на всё рукой,
Сидел я тайно ото всех в пивной.
По воле провидения, в руках
Пивная кружка, курево – в зубах.
Трактира завсегдатаи толпой
Пришли и встали в ряд передо мной,
Мол, почему без дела здесь такой,
Заказывай гармонь и с ними пой.
Пришлось гармонь и скрипку заказать,
Веселье началось – и не сказать!
Закрылись в комнату от прочих лиц,
Накрашенных нам привели девиц.
И пили, и гуляли допьяна,
Сполна разгорячились, докрасна.
Спустя, однако, время, наяву
Призвали ум, чтоб высказать фетву[15].
И принялись судить-рядить про мулл,
Тот, мол, таква[16], а тот пошёл в разгул.
Джадидов проклинать велит Коран.
Безбожники они. Театр – харам[17].
Харам и танцы. Не харам притон,
Приличней и удобнее притом.
Сидим, очистившись от грязных пут,
Религию растим за пудом пуд.
Мы – птицы райские, ни дать ни взять,
На комнату спустилась благодать.
II
Должно, я много лишнего хлебнул,
На том же месте, где сидел, заснул.
И чудный сон приснился мне тогда,
Такой, что не забуду никогда.
Ах, рассказать ли вам мечту мою?
Приснилось мне, как будто я в раю.
Прекрасных гурий луноликих сонм
Как будто окружил со всех сторон.
Шербет с печатями мне тут же дан,
Официанты
