Зря ли клали мы на выборах шары,
Нам обязан он безмерно с той поры!
Или пусть «ишан с камчой» сюда придёт,
Быстро чудище он в чувство приведёт!»
Вдруг один из них, бывалый аксакал,
Заявляет: «Я решенье отыскал:
Карахмет необходим, однако здесь
У него-то, без сомненья, сила есть.
Душу вынет он из чудища шутя,
Кисекбашу возвратит его дитя».
Завопил базар: «Конечно, Карахмет!
Молодец, нашёл ведь выход, ай да дед!
Карахмету пусть Аллах прибавит сил!»
Тотчас кто-то из толпы заголосил:
«Минлебай, зови-ка быстро силача!»
Тот помчался, чоботами топоча.
Не успели и моргнуть, как той порой
Объявился Карахмет, силач-герой.
Он башку руками мощными берёт,
Чтоб отвагой поразить честной народ.
Как ни тужился поднять – на волосок
Сдвинуть с места эту голову не смог.
Карахмет собой являет жалкий вид:
Весь взопрел, изнемогает и сопит.
А башка: «Он что, рехнулся, Карахмет?
Легче, думал, ничего на свете нет?
Да таких пусть будет тысячный отряд,
Пусть и Зайкин, и Медведев подсобят[24],
Этот подвиг даже им не по плечу,
Я об этом даже думать не хочу.
Ведь в мозгу – и потому пусты труды –
Фанатизма неподъёмные пуды,
Здесь упрямством не один амбар набит,
Пар пивной тяжёлым облаком стоит,
Здесь вагонами невежество ума,
Здесь пустого самомненья просто тьма.
Думой «свято, что старо» забит сей мозг,
А джадиды – все гяуры, видит Бог!»
III
«Вот святая голова! – шумит народ,
Но на место ведь сама не прирастёт!»
Обступили Кисекбаша и борца,
Милосердьем переполнены сердца.
Дыбом встали волоса богатыря,
Гневно вырвались слова, огнём горя:
«Пусть не жить мне, только если доживу,
Диву мерзкому я голову сорву!
Будь что будет! До победного конца
Не увидит цирк Никитинский борца!
Нет мне счастья, не свершён покуда суд,
Ну а Зайкин с Пугачёвым подождут.
Или Дива обезглавить, иль не жить,
С Божьей помощью хочу я победить!»
«В добрый час! – кричит всё торжище ему. –
Помоги единоверцу своему!»
«Я пойду, да как же, люди, не пойти?!
Провались всё, но иного нет пути!»
Клятву слыша, чуть живая голова
Просияла и промолвила едва:
«Исполин, прими признательность мою,
Тяжкий жребий свой тебе передаю.
Ты отрёкся от свободы и друзей,
Так прими мою признательность скорей!
Ну-ка, торжище, кричи за мною вслед:
Пусть удачлив будет в деле Карахмет!»
К небесам воздели руки млад и стар,
С чистым сердцем причитает весь базар:
«О Всевышний, Карахмету помоги,
Силы дай, в пути его обереги!»
Опустили руки долу – в тот же миг,
Как нарочно, на углу трамвай возник.
Влез в вагон без промедленья Карахмет,
С пересадкою потребовал билет.
Проводили великана всем гуртом:
«Охрани его, Аллах, в пути святом!»
Полетел трамвай как ветер, и, резва,
Покатилась с ним бок о бок голова.
Вдруг – отвага пробудилась – от ларьков
Забрехали псы базарных мясников,
Сворой кинулись, дурные, под смешки:
«Не догнать вам, крючкохвостые, башки!»
Как скакун, как оперённая стрела,
Унеслась она с Безбожного угла.
Мчит вагон, стуча по рельсам… Малыши
Вслед башке, шаля, швыряют голыши…
Справа минули «Дом книги» впопыхах,
Слева минули газету «Аль-Ислах»,
День прошёл, уж третий день проходит – вот
Промелькнул большой Крестовников завод;
Дня седьмого занимается заря –
Докатили до глухого пустыря.
Встал как вкопанный вагон и не идёт,
Голова всё дальше катится вперёд.
«Мы доехали до места или нет?» –
Из вагона вопрошает Карахмет.
«Выходи скорей, – кричит ему башка, –
Цель желанная теперь уже близка.
Ты пешком пройди немного, о герой!
Это озеро Кабан перед тобой.
Есть колодец заколдованный на дне,
Там и прячется Див – в самой глубине».
IV
Коль уж к слову, расскажу я заодно
Про озёрное таинственное дно.
Много невидали прячет здесь вода:
Веси медные, златые города.
Здесь олени носят мраморный убор,
Шестисотголовых змей ужасен взор.
Водяная – злая, чёрная с лица –
Всякий год крадёт малышку иль мальца.
А когда явилось войско из Москвы,
Полетели в город ядра через рвы,
Убегая, всю казанскую казну
Ханы вроде бы пустили здесь ко дну.
Все сокровища сокрыла глубина:
Никому да не достанется мошна!
Говорят, с тех пор на дне полно добра,
Говорят, не счесть там злата-серебра.
«День придёт – вода из озера уйдёт!» –
Раззадоривают умники народ.
Вот когда узнают радость бытия
В приозёрном медресе «Касимия»!
Подберут, что им оставила вода,
Богачами став без знаний, без труда.
Чередою годы медленно идут.
Над пучиною шакирды ждут и ждут…
V
