«Кто подскажет мне, в какие бездны…»
Кто подскажет мне, в какие бездны
Время нас ввергает?
Где щедроты
Той весны, что мне открыла двери
Прямо в юность?
Где любовь моя,
где тайна сердца,
Ласковый родник печальных мыслей,
Что лились в садов безмолвных ночи,
В запах яблонь?
Уходил я в степь, взбегал на холмик:
«О сойди, сойди, огонь небесный,
Освети мне милую долину,
Отчую хату!»
Вот восток пылает неоглядным светом,
Соловьи гремят, набегает вечер,
И в заречный сад моей любимой
Входит солнце!
О, если бы луч солнца, или птица,
Иль дальний гром меня оповестили,
Что ко мне воротились мои юность
С любовью.
Но скорее вскинется дуб до неба,
Скорее снег станет другом лета,
Чем придет кто-либо отвести невзгоды
От моего порога.
XII. 1938
«Как на юге грозило грозою!..»
Как на юге грозило грозою!
Как куковали кукушки
Перед тучею вихревою,
Перекликаясь через воды,
Через леса, через годы!
А дождь отшумел и пропал!
Ой пропал, словно в пропасть упал,
Помчал далеко, к нашим пределам,
Как сокол, мелькнул — и не глянул!
Ужели там его лучше встречают?
Ужели там ему открывают
Узорные окна, золотые арки,
Подносят венки, дорогие подарки —
Вздымают руки, приветно славят,
Высокие кресла на травах ставят?
…Одна капелька залетела,
Да в тот же миг догорела…
1937–1939
В родной моей стороне
Родного жилья не имею.
Нет сада — чтоб делать то,
Что делать отрадно мне.
Собрал бы в большую семью
Деревья,
цветы и каменья,
И племя, что названо — песни,
Любило бы землю мою.
Я слушал бы лепет ручья,
Я мог бы создать водоемы
В долине и рыб разводить —
Была бы рыбачья семья.
Закончив дневные труды,
Я шел отдохнуть бы на берег,
Меня привечали бы вербы —
Разумные сестры воды.
В чужом обитаю дому
В бедняцком квартале селенья,
Я вижу пустырь из окна
И даль в непроглядном дыму.
Два дерева здесь во дворе,
Два друга, как два заключенных,
Под ними не видно травы,
Не виден им свет на заре!
Лишь ветер широким крылом
Над ними ударит порою,
Оставив то шорох в ветвях,
То смуту в сердце моем.
1939
«Часы шумливые скончались…»
Часы шумливые скончались,
Сломалась трепетная ось,
Колесики остановились
Под золотым возком времен.
Стоят они и не стрекочут,
Как будто бы тот воз чумацкий,
Покинутый в степи безбрежной.
Застыли огневые кони,
Уже не будут обегать
Свой круг извечный, как бывало,
И, вожжи выронив из рук,
Погонщик-солнце задремало.
16. I. 1940
«Метался снег, как белый дух…»
Метался снег, как белый дух,
И вдруг сложил лебяжьи крылья,
И занемог, и лег, как пух…
Ужель поник он от бессилья?
Казалось, на часочек, жалок,
Лицом приник к лицу земли.
Казалось, ветерок вдали
Его взовьет, как полушалок.
Ан нет! Свалился на бурьян,
Лежит накидкой кружевною,
И побеленный им курган
Его же мнится головою.
Ну что ж? Его пятнайте тело,
Его красу топчите зло,
Полозьями кромсайте смело
Его холодное чело.
Наступит час, и этот снег
Потоком звонким обернется,
И мы его услышим смех,
Когда с самим Днепром сольется.
13. VII. 1940
Умрут и небо, и земля,
Умолкнут голоса природы,
Минуя дальние поля,
Не будут колыхаться воды.
Все, что растет, ликует, пахнет,
Безмолвье холодом пожрет,
И злоба без людей зачахнет,
И без добычи смерть помрет.
Но так хотел бы я представить,
Покуда путь не пройден мной,
Что вечно будешь жизнью править
Ты, ветер удали степной!
Твое не стихнет дерзновенье
И в мороке, среди руин,
Ты эхом давнего движенья
Все сможешь повторить один —
Слова поэтов прозорливых,
Слова печальников земных,
Моленья песен их тоскливых,
И жалобы, и ругань их.
17. Х. 1940
«Что странного, что улица пуста…»
Что странного, что улица пуста,
Что вечерами молодежь без песен?
Окно покрыто наледью, уста
Ручьев умолкли, видно, неспроста,—
Поля так холодны, и мир так тесен.
И вечером на небесах в смятенье
Моей звезды задут был огонек.
Видать, и там был ураган осенний
И повалил мой светлый теремок.
«Отныне ни словом, ни пеньем…»
Отныне ни словом, ни пеньем,
ни взглядом привлечь не смогу я
Юного сердца.
Дочь есть у меня, моя нежная поросль,
Полюбит меня и вечернего.
Буду ей милым,
Даже когда я умолкну
под глыбой смертельною ночи.
«Холодный ветровей дудит в дуду…»
Холодный ветровей дудит в дуду
и стаи вихрей выгоняет в поле.
Снегирь гудит, снегирь гудит в саду —
Все о зиме, о тягостной неволе.
Никанор Онацкий
III.1936 г. (камера —№ 62)
