class="empty-line"/>
В зрительном зале Трэвис некоторое время стоит в проходе, затем идет к кондитерской лавке, здесь же в кинотеатре.
За потертым прилавком скучает продавщица совершенно заурядной внешности. На куске темно-красного бархата, накинутого на прилавок, — гипсовая фигурка Венеры Милосской. Из зала доносятся звуки фильма.
Продавщица. Что вам угодно?
Трэвис смотрит на продавщицу, облокотившись на прилавок. Он явно пытается расположить ее к себе — нелегкая для него задача. Но, видит Бог, ему необходимо с кем-нибудь поговорить.
Трэвис. Как вас зовут? Меня — Трэвис.
Продавщица. Ой, кончай, парень.
Трэвис. Нет, правда, я серьезно...
Продавщица. Ты хочешь, чтобы я позвала хозяина? Да? Ты этого хочешь?
Трэвис. Нет-нет, я ничего. Дайте-ка мне большую кока-колу без льда, большую порцию кукурузы в масле, и еще... немного шоколадного драже с сухим молоком... и коробку мармелада, ее надолго хватает.
Продавщица. Мармелада у нас нет. Кока-колы нет. Есть только Ройал Краун Кола.
Трэвис. Прекрасно.
Продавщица. Доллар сорок семь центов.
Трэвис кладет на прилавок два доллара. В зрительном зале Трэвис пьет колу, ест кукурузу и шоколадное драже. Он не сводит глаз с экрана, откуда доносится мужской голос:
— Иди сюда, сука. Я тебя сейчас раздеру пополам.
Мужской голос уступает место рассказу Трэвиса.
Трэвис (за кадром). После двенадцати часов работы я все равно не могу уснуть. Дни тянутся бесконечно и никак не кончаются.
Мы знакомимся с Бетси
Штаб комитета «Жители Нью-Йорка за избрание Чарльза Палантайна президентом США» украшен традиционными красно-бело-голубыми флагами, лентами и плакатами.
На одном из транспарантов написано «Палантайн», на другом — «Регистрируйтесь перед первичными выборами в штате Нью-Йорк. Выборы 20 июля». Улыбающийся Чарльз Палантайн, человек средних лет, взирает с транспаранта на спешащих внизу прохожих.
В штабе предвыборной кампании молодые люди разбирают кипы бумаг и при этом весело болтают. В комнате пронзительно трезвонят телефоны.
Трэвис лишь издали наблюдает за этими людьми — здоровыми, энергичными, холеными, красивыми. А вот и Бетси, очень привлекательная женщина лет двадцати пяти. За внешностью девушки с журнальной обложки скрывается тонкая чувствительность. Она внимательно осматривает каждого мужчину и прикидывает, насколько он соответствует ее идеалам: политическим, интеллектуальным, сексуальным, эмоциональным, материальным. Одним словом, в мужчинах ее привлекают незаурядные качества.
Закончив говорить по телефону, Бетси подзывает к своему столу Тома — длинноволосого, долговязого славного малого. Особых качеств, интересующих Бетси, у него нет, потому нет и шансов на близкие с ней отношения, но он все же не теряет надежды.
Бетси. Я думаю, что отчет о предвыборной работе будет вот-вот готов. Поговори с Энди и, если он даст добро, подготовь копии отчета для штабов во всех графствах. (Пауза.) И не забудь приложить фотографии.
Том. Политическая программа сенатора почти готова, Бетс. Может быть, подождем ее?
Бетси. Обычно Энди посылает такие вещи в национальные средства информации. Все равно местная печать не знает, что делать с программными документами до тех пор, пока ЮПИ или АП им все не растолкуют.
Том. Я думаю, что нам нужно постараться обеспечить самое широкое освещение новой программы обязательного социального обеспечения. Надо толкать идею.
Бетси (назидательно, как будто разговаривает с ребенком). Сначала нужно двигать человека, а потом идею. Сенатор Палантайн прежде всего энергичный человек, умный, интересный, неотразимый мужчина.
Том. Ты забыла сказать «сексуальный».
Бетси. Нет, я не забыла.
Том. А... Не успела сказать, да?
Бетси. Ну, хватит, Том.
Том. Господи, тебя послушать, так подумаешь, что ты продаешь... я не знаю... автомобиль, но не идеи.
Бетси. Ты никогда не задумывался, почему программа новостей Си-Би-Эс имеет наивысший рейтинг?
Том. Ее смотрят больше людей.
Бетси. Хорошо, не будем об этом, если ты не можешь говорить серьезно.
Том. Ну, ладно... Я слушаю. Я просто...
Бетси. Что просто?
Том. Просто пошутил...
Бетси смотрит на улицу, потом опять на Тома.
Бетси. Знаешь, если бы ты порой шевелил мозгами, может быть, из этого и вышло что-то путное.
Том. С кем вышло бы?
Бетси. Ну, ладно. Так ты хочешь знать, почему у Си-Би-Эс наивысший рейтинг? Ты думаешь, их новости чем-то отличаются от новостей Эн-Би-Си или Эй-Би-Си? Ничуть. Все одно и то же. Даже идут они обычно в том же порядке. Или ты думаешь, у них хорошие новости и поэтому все смотрят Си-Би-Эс? Так я тебе скажу, почему люди смотрят Си-Би-Эс. Кронкайт. Человек. Просекаешь? Не новости, не мысли, а человек. Если бы Уолтер Кронкайт советовал есть мыло, они бы это делали. Да, мы действительно продаем автомобили, черт возьми.
Что-то на улице отвлекает внимание Бетси. Она надевает очки и вглядывается в противоположную сторону улицы.
Том. Хорошо, если Кронкайт такая величина, почему мы тогда не выдвигаем его в президенты?
Бетси. Всё. Я больше не могу. Точка. Кто-то может чему-то научиться, кто-то — нет. И ты еще спрашиваешь, почему мы никак не можем серьезно поговорить...
Том. Нет, правда, можно было бы его выдвинуть. Представляешь, он уже президент своего жилого квартала.
Бетси (опять смотрит на улицу). Ты ничего странного не замечаешь?
Том. Нет, а что?
Бетси. Почему вон тот таксист на противоположной стороне так пристально на нас смотрит?
Том. Какой таксист?
Бетси. Вон... Сидит и сидит там.
Том. И давно сидит?
Бетси. Не знаю, но похоже, что давно.
Холодным пристальным взглядом Трэвис смотрит из машины, припаркованной напротив штаба избирательной кампании Палантайна. Как одинокий волк, он наблюдает издали за теплыми кострами цивилизации. Том и Трэвис обмениваются взглядами.
Том. Я пойду и спрошу, в чем дело.
Решительным шагом Том выходит на улицу, направляется к машине Трэвиса. Тот замечает приближающегося юношу, поспешно заводит машину и срывается с места.
Том озадаченно смотрит вслед быстро удаляющемуся такси. Оно продолжает свой путь вниз по Бродвею.
Еще из дневника Трэвиса
Комната Трэвиса. Он
