Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
Радогость, одноглазый хитрюга, уже успел познакомиться с обоими. Знал, что Алп-Тархан ездил только на жеребцах священной белой шерсти, а Мохо масть коня была безразлична. Еще знал, что царевич, где только мог, покупал красивых рабынь, зато Алп-Тархан нерушимо любил свою старуху по имени Субут…
Еще узнал боярин, что терпели они друг друга с превеликим трудом.
Двоих вельмож и с ними несколько воинов познатнее сразу провели в дом.
Охрану, как когда-то варягов, хотели было устроить в сенях, но хазары отказались. Вытащили из поклажи деревянные решетки, развернули пестрые цветные войлоки и возвели посередине двора круглую юрту. Очень скоро оттуда потянуло дымком, запахло жареным мясом…
Точно на этот запах, возник во дворе Любим, которого в иное время сюда было не заманить. Ходил, как зачарованный, вокруг хазар, вокруг укутанных попонами хазарских коней. И смотрел, смотрел, смотрел…
Отроки в воротах тоже поглядывали на гостей. И Видга знал, что Лют думал про деда.
Пришельца, непохожего на остальных, они приметили одновременно. Оба видели его впервые. Но обоим показалось знакомым и бронзовое лицо, и посадка в седле. И даже то, как, спешиваясь, он перекидывал поводья через голову скакуна.
Другие хазары уступали ему дорогу, но без того почтения, которое окружало вельмож. А одежда на нем была хоть и богатая, да вся словно бы с чужого плеча…
— Кудряй-хан! — внезапно осенило Люта. — Витенег, помнишь ли булгарского хана?
— Помню, — отозвался Видга. — Да ведь это не он… Тут случилось так, что мимо торопился боярин Вышата. Остановился он неохотно. Недовольно сдвинул седеющие брови. Выслушал и молча ушел…
Князья послов принимать не спешили… Невелики птицы — подождут, сказал старый Мстислав. Не к данникам приехали, чтобы выбегать встречь!
К тому времени кременчане давно уже страдали от шатавшегося по лесу медведя. Оголодалый зверюга обкрадывал силки, пугал верховых коней, заламывал не в меру смелых собак. Трое охотников едва унесли от него ноги.
— Поезжай с хазарами, добудь, — послал Радогостя князь Мстислав. — А ты, сам, дома посиди.
Смерть хотелось Чуриле пойти на шатуна самому! Но отцу было видней. Знал старый, когда показать удаль, когда придержать. А Звениславка, видя любого дома, лишь радовалась. Оно понятно: жена…
Что до Вышаты Добрынича, тому было поручено особое дело. Едва уехали охотники, выбрался во двор, подкараулил того хазарина и словно бы невзначай обронил:
— Хан Кубрат…
Вздрогнул молодой чужак. Рванулся к боярину, точно хотел что-то сказать, да подошли, помешали… Боярин ушел довольный. Верный глаз оказался у Люта:
Мохо привез с собой булгар.
Вернулись охотники, вернулся навязавшийся с ними Любим. Привезли и медведя, тощего, страшного, в клоках свалявшейся шерсти.
Хазары не побоялись пойти на него сами. Славным охотником оказался царевич! С одним ножом пошел на шатуна, забавляясь опасностью, словно ребенок игрушкой. И теперь, покачиваясь в седле, рассказывал Радогостю про ловища в стране хазар. Про зверя с прямым рогом во лбу и про тысячу кувшинов жира, натопленных из одной-единственной рыбы. Боярин чуял нутром, что Мохо-шад врал самое малое через слово. Но когда хазарин спрашивал его: веришь? — он неизменно кивал, отвечая:
— Верю, посол.
И сам принимался плести такое, что оглядывался даже угрюмый Алп-Тархан.
Язык хазар был родствен булгарскому, они понимали друг друга без толмача. Любим к саням с медведем близко не подъезжал, зато глаз не спускал с шада…
На другой день гостей ждала новая забава. Чуть свет явился к ним боярин Вышата и позвал всех в поле на речном берегу. Потешиться воинскими потехами, помахать тупыми мечами, пострелять из луков в цель…
Послы со своей охраной выехали охотно. А что: пусть видят словене боевую славу хазар, может, призадумаются о чем… То-то там, за городским забралом, столпился едва не весь Кременец. Сидела на конях дружина и сам молодой князь, одевшийся по-простому. Ибо мудр был старый Мстислав: посоветовал ему вывести в поле всех, особо же молодых. Половина из них о хазарах слышала от отцов.
Пусть-ка поглядят… примерятся…
Знал князь: эта наука не пропадет.
Вышел со своими и Халльгрим. Стояли рядом братья, стоял Олав Можжевельник и четверо его сыновей. Недоставало Видги…
— Не ты ли коназ? — на словенском языке обратился к Халльгриму Мохо-шад.
— Право же, я не видел здесь никого, кто выглядел бы больше похожим на коназа, чем ты…
Сын Ворона поглядел на него хмуро. И ответил без лишней учтивости, коротко:
— Нет.
Мохо-шад ему не понравился.
— Конунг выйдет к вам, когда сочтет нужным, — неожиданно вмешался Хельги. Мохо пригляделся к нему и чуть наклонился в седле, поставил локоть на узорчатые костяные пластинки. И улыбнулся, показав из-под темных усов белые зубы:
— Еще несколько дней, и я решу, что он опасается показываться нам на глаза…
Халльгрим невольно усмехнулся и проворчал:
— Конунг ничего не боится, молодой посол. Уж ты мне поверь.
Хазарские воины хороводом кружились по заснеженному полю, похваляясь умением владеть лошадьми. Одни на полном скаку проползали под брюхом коня.
Другие разматывали черные волосяные арканы, сдергивали друг с дружки остроконечные шапки. Третьи натягивали тугие гнутые луки, без промаха поражая вкопанный столб. Рябило в глазах от мерцания сабель, звенел в ушах многим памятный боевой клич…
Алп-Тархан следил за своими удовлетворенный. Будь он простым всадником, он тоже нашел бы, что здесь показать.
Мохо-шад покинул неразговорчивых викингов и вернулся к словенам. Его внимание привлек сперва Соколик, потом и седок. Царевич подъехал к Чуриле и сказал ему;
— Я слышал, у вас говорят, что молодой воин может быть стар, если судить по его ранам. Убил ли ты того, кто украсил шрамом твое достойное лицо?
Чурила только молча кивнул. О том, что это был хазарин, вспоминать не стоило.
— Быть может, ты согласишься помериться со мной силами? — продолжал Мохо-шад. Безделье его тяготило. Он тоже выехал в полном воинском облачении, хотя и без шлема, и семь заплетенных кос спускались с его головы на дорогую кольчугу. Он даже не надел поверх кольчуги никаких одежд, так хороша была она сама по себе.
Тот нескоро предложил бы Чуриле поединок, кто хоть раз видел его в сече.
Князь отозвался лениво:
— Стоит ли, владетельный шад… Гридня зарубишь, как с князем договоришься…
Царевич отъехал разочарованный. Шрамолицый показался ему неповоротливым и тяжелым на подъем. С таким справиться легко. А хотелось ему не столько посрамить словенского удальца, сколько обозлить старого Алп-Тархана. Тот-то не имел прославленных предков, — ручателей за его честь. И был потому не в меру спесив…
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
