Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
— Малого, малого-то положи…
Он опустил Скегги на лавку и тут только почувствовал, как закостенели руки. Скегги что-то жалобно пробормотал и свернулся клубочком. Долгождана захлопотала над ним, стаскивая заиндевелую одежонку.
— Ох ты, — разобрал Видга, — а косточки-то светятся. Тут до него дошло, что он стоял как есть в шапке, в меховой куртке и в сапогах, и под ногами на чистом полу уже растекалась талая лужица. Он отодвинулся обратно к двери, расстегнул пояс. Лют взял у него одежду и куда-то унес.
Больше всего хотелось лечь в пушистую овчину рядом со Скегги и ни о чем не думать. Голова гудела и кружилась, как будто он и впрямь выпил не в меру хмельного пива… Видга опустился на лавку, прислонился к стене и закрыл глаза.
— Есть будешь? — спросил его Лют. — Садись, горячее.
Он держался сурово и хмуро.
— Не хочу, — сказал Видга. И сразу почувствовал мучительный голод.
Мудрая Долгождана, не слушая, уже снимала с печки разогретый горшок.
— Иди ешь! — позвала она Видгу. — Остынет!
Он поднялся на ноги… ноги ощутимо подрагивали. Сел к столу и с удивлением обнаружил, что в избе, кроме Люта и его матери, обитало еще двое.
Мальчишка помладше Скегги и старый старик… Видга с первого взгляда распознал в них не родичей и не слуг. Просто гостей, которых, как и его самого, когда-то подбросила к этому очагу бездомная бродяжья судьба… да так здесь и оставила — милостью доброго хозяина и хозяйки. Деда он видел впервые и мог бы в этом поклясться, но зато внучек был ему определенно знаком. Уж не его ли он, Видга, таскал, схвативши в охапку, на том острове посередине реки Рось? Его, его — ишь, смотрит, сейчас цапнет за палец… Видга подумал, что не проведет в этом доме ни одного лишнего дня.
Но сама собой возникла перед ним жаркая миска с румяной рассыпчатой кашей, а стол здесь, как во всех гардских домах, был высокий, колени проходили под него свободно. Так и дохнуло в лицо, так и умыло горячим, домашним, вкусным духом, от которого запылали обожженные морозом скулы и вновь неодолимо потянуло на лавку… носом к стене… и не думать, ни о чем не думать, начисто вырвать из памяти все бывшее в эту ночь.
А еще — потянуло подхватить эту миску и залепить кашей о стену, выскочить вон и бежать, бежать без оглядки, покуда вновь не появятся волки или не догонит где-нибудь под деревом тяжко ступающий холод… У него ведь не было больше уютного теплого дома… и матери… и не было никогда…
И как знать, что сделал бы Видга, да отвлекся: подошла Долгождана, поставила деревянную плошку, в которой горкой лежали крепенькие, один к одному, соленые грибки. Лют немедля запустил в плошку руку и захрустел ядреной шляпкой:
— Что смотришь, бери… мамка делала, других таких нету!
Дед Вышко, степенно работавший ложкой, и стремительно уписывавший кашу внучок тоже потянулись к грибам. Если бы не это, Видга наверняка подумал бы — хотят отравить. Сколько этой гадости он сбил ногами в Торсфиорде и здесь, потому что ели это одни только тролли… да еще Ас-стейнн-ки…
Видга положил в рот скользкий сизоватый грибок и долго жевал. Какая разница, отрава это или нет.
За его спиной приподнялся Скегги. Испуганно отстранился от Долгожданы, вливавшей ему в рот горячее питье. И вскрикнул:
— Ты кто? Видга хевдинг… не уходи без меня… я не хочу…
Видга рванулся к нему из-за стола. Почувствовав его рядом с собой, Скегги, казалось, немного успокоился и принялся послушно глотать. Но потом неожиданно вновь оттолкнул кружку и сел. Маленький, тощий, тщедушный… Что было мочи вцепился он в руку Видги и твердо произнес:
— Халльгрим Виглафссон! Ты, наверное, велишь меня казнить, но все-таки я скажу!
Нездоровым, горячечным пламенем горели его глаза.
И никакая сила не убедила бы его, что Халльгрим был далеко.
Он сказал:
Внемли, Фрейр сражений, складной скальда речи! Знай, играть не станет скальд двумя щитами, держа нос по ветру!
Если б, недруг ютов, в буре бычьих копий ты пил меньше браги, то решать о важном ты б не торопился!
Если б, тополь шлема, об осине злата ты думал поменьше, то в бурю кормила, евур, ты б не бросил.
Если б, клен кольчуги, золото дробящий, ты лучше знал сына, то из лодьи кровли его б ты не выгнал.
Если бы, хозяин Слейпнира морского, ты глянул подальше, сам свой щит надежный ты не разрубил бы!
Выговорив все это на едином дыхании, юный песнотворец без сил рухнул на ложе и тут же уснул, продолжая сжимать руку Видги в своей. Лют подошел, неся Видге кашу, чтобы тот мог есть, не беспокоя больного.
— О чем это он? — спросил Лют тихо.
Прежде чем ответить, Видга на краткое время прикрыл веками глаза… И разлился перед ним тихий закат, и встрепенулись в тумане белые крылья, и вошел в уши далекий тоскующий плач…
Летит, летит над морем одинокая птица, и не у кого спросить, где же берег…
— Чайки плачут по нам над берегом Торсфиорда, — сказал Видга.
Часть вторая
ДО ОГНЯ И КОСТРА
Домостройничал в семействе Лют. Все слушалось его в избе, поднятой, между прочим, его же собственными руками, без сторонней подмоги. Сам выбирал подходящее место, сам клал посередине того места деревянный кружок, испрашивая знамения у Богов. А как забрались под деревяшку муравьи, сам прирезал петуха, сам зарыл в основание дома лошадиный череп. Да и пошел таскать из лесу загодя приготовленные бревна, кладя венец за венцом… То-то забот прибавилось тогда Долгождане: не надселось бы на непосильной работе единственное чадо! С нее с одной, с деда да с мальца — какая помощь? Только что надрать на болоте сухого белого мха да проконопатить им стены.
Но Лют без особенных бед насадил на кровлю охлупень. А там понемногу и вселились: на первую ночь заперли в избе курицу с петухом. И когда наутро те встретили их невредимыми, перенесли в новый дом прежнего домового, заманив его в стоптанный лапоть… И разожгли первый огонь от угольев, взятых в старом жилье.
Немало подивился сам князь Чурила Мстиславич, когда ехал однажды лесом и завернул проведать. Игрушечкой стояла новенькая изба, украшенная резными причелинами, творениями деда Вышки. И на теплой земляной крыше, диво, уже покачивали головками цветы.
— Сам? — только и спросил Чурила. Ибо даже к нему гордый Лют за подмогой не обращался…
Впрочем, жиреть его дому было особенно не с чего. Видга это понял сразу.
И на другой же день вытряс перед Лютом свой кошель:
— Просто так жить не стану, дело делать хочу.
Лют тогда подумал, подумал, да и пошел сватать его к Чуриле Мстиславичу в молодшую дружину… Вернулся довольный: князь не отказал, велел только повременить. Крепко подозревал Видга, что Торлейв конунг советовался с его отцом. Но спрашивать не стал.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
