Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
Я носил амулет в виде молота Тора, потому что не был христианином. Ответ Хады сказал мне, что Эйлаф, как и я, поклоняется древним богам, хотя притворяется, будто верит в бога христиан, чтобы ублажить Гутрума. Я знавал Гутрума в те дни, когда тот возглавлял огромную армию, напавшую на Уэссекс, но теперь он старел. Он принял религию врага и, похоже, больше не хотел править всей Британией, довольствуясь обширными плодородными полями Восточной Англии – своего нынешнего королевства.
Однако в его землях жило много людей, которые были не так довольны сложившимся положением дел. Зигфрид, Эрик, Хэстен и, вероятно, Эйлаф – норвежцы и датчане, воины, приносившие жертву Тору и Одину, – точили свои мечи и мечтали, как мечтают все северяне, о богатых землях Уэссекса.
Мы проехали через Мерсию, землю без короля, и я заметил, сколько там сожженных усадеб: о них напоминали только пятна запекшейся земли, где росли сорняки. Сорняки душили и пахотную землю. На пастбища вторгались заросли орешника. Там, где все еще жили люди, они жили в страхе и, завидев нас, бежали в леса или запирались за палисадами.
– Кто здесь правит? – спросил я Хаду.
– Датчане, – ответил он и мотнул головой на запад. – А там – саксы.
– Эйлафу эта земля не нужна?
– У него много земли, господин, – сказал Хада, – но ему досаждают саксы.
Согласно мирному договору между Альфредом и Гутрумом эта земля принадлежала саксам, но датчане всегда были жадны до новых владений, и Гутрум не мог контролировать всех своих танов. Поэтому эти земли были местом битв, местом, где обе стороны сходились в зловещей, мелкой, бесконечной войне… И датчане предлагали мне корону повелителя этой земли.
Я – сакс. Северянин. Я – Утред Беббанбургский, но меня воспитали датчане, и я знал, как они думают и действуют. Я говорил на их языке, я был женат на датчанке и поклонялся их богам. Если бы я стал здешним королем, саксы знали бы, что у них есть правитель-сакс, а датчане приняли бы меня, потому что я был сыном ярла Рагнара. Но стать королем Мерсии означало пойти против Альфреда, и, если мертвец говорил правду, на трон Уэссекса взойдет пьяница, племянник Альфреда. И сколько сумеет продержаться на троне Этельвольд? Я считал, что меньше года, а потом датчане его убьют и вся Англия подпадет под правление датчан – кроме Мерсии, где королем буду я, сакс, мыслящий как датчанин. И как долго будут мириться со мной датчане?
– Ты хочешь стать королем? – спросила Гизела в ночь перед нашим отъездом.
– Никогда не думал, что этого хочу, – осторожно ответил я.
– Тогда зачем ты едешь?
Я уставился в огонь.
– Потому что мертвец принес мне послание от судьбы.
Гизела прикоснулась к своему амулету.
– Судьбы не избежишь, – негромко проговорила она.
– Вот потому я и должен ехать, – сказал я. – Потому что таково веление судьбы. И потому что я хочу увидеть, как разговаривает мертвец.
– А если мертвец скажет, что ты должен стать королем?
– Тогда ты будешь королевой, – ответил я.
– И ты станешь сражаться против Альфреда? – спросила Гизела.
– Если так велит судьба.
– А как же клятва верности, которую ты ему принес?
– У судьбы есть на это ответ, у меня – нет.
Так я сказал Гизеле. А теперь мы ехали по поросшим буками холмам, уходящим на северо-восток.
Мы провели ночь на заброшенной ферме, и один из нас всегда оставался на страже. Никто нас не потревожил, и на рассвете, под стального цвета небом, мы продолжили путь.
Нас вел Хада, верхом на одной из моих лошадей. Поговорив с ним, я выяснил, что он охотник, что он служил саксу, которого убил Эйлаф, и доволен своим новым хозяином-датчанином.
Когда мы приблизились к Веклингастрет, его ответы начали становиться все мрачнее и короче, поэтому в конце концов я придержал лошадь, чтобы поехать рядом с Финаном.
– Доверяешь ему? – спросил Финан, кивнув на Хаду.
Я пожал плечами:
– Его хозяин выполняет приказание Зигфрида и Хэстена, а я знаю Хэстена. Я спас ему жизнь, а это кое-что значит.
Финан поразмыслил.
– Ты спас ему жизнь? Как?
– Вызволил его у фризов. Он дал мне клятву верности.
– И нарушил эту клятву?
– Нарушил.
– Значит, Хэстену нельзя доверять, – твердо заявил Финан.
Я ничего не ответил.
Три оленя стояли на дальней стороне голого пастбища, готовые к бегству. Мы ехали по заросшей тропе рядом с живой изгородью, в которой росли крокусы.
– Что им нужно, – продолжал Финан, – так это Уэссекс. А чтобы захватить Уэссекс, они должны сражаться. И они знают, что ты – величайший воин Альфреда.
– Что им нужно, – отозвался я, – так это бург Коккхэм.
И чтобы его получить, они предложат мне корону Мерсии, хотя я не рассказал об этом предложении ни Финану, ни кому-нибудь другому из моих людей. Я рассказал об этом только Гизеле.
Конечно, братьям и Хэстену нужно было гораздо больше. Им потребовался Лунден – потому, что то был окруженный стеной город на Темезе. Но Лунден стоял на мерсийском берегу и не мог помочь им вторгнуться в Уэссекс. Зато, если я отдам им Коккхэм, они окажутся на южном берегу реки и смогут использовать Коккхэм как базу для набега, который уведет их далеко в земли Уэссекса.
Самое меньшее, что они выгадают, – это Альфред заплатит им, чтобы они оставили Коккхэм. Поэтому они получат много серебра, даже если им не удастся сбросить Альфреда с трона.
Но я полагал, что Зигфрид, Эрик и Хэстен нацелились не только на серебро. Уэссекс был ценным трофеем, а чтобы захватить Уэссекс, им требовались люди. Гутрум им не поможет, Мерсия разделена между датчанами и саксами, и в ней немногие пожелают оставить свои дома без защиты. Но, кроме Мерсии, оставалась еще Нортумбрия, а в Нортумбрии правил датский король, в распоряжении которого имелся великий датский воин. Король Нортумбрии был братом Гизелы, а датским воином был Рагнар, мой друг.
Братья и Хэстен считали, что, купив меня, они смогут заставить Нортумбрию воевать на их стороне. Датский север завоюет сакский юг. Вот чего они хотели. Датчане хотели этого всю мою жизнь. И все, что от меня требовалось, – это нарушить клятву, данную Альфреду, и стать королем Мерсии; тогда земля, которую кое-кто называл Англией, стала бы Данеландом[10]. Вот почему меня призвал мертвец, решил я.
Мы добрались до Веклингастрет к закату.
Римляне укрепили дорогу гравием и каменными обочинами, и кое-где римская кладка все еще виднелась сквозь бледную зимнюю траву рядом с поросшим мхом мильным камнем с надписью: «Дарокобривис V».
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
