сурово подавили силой, но подлинно стабильным правящий режим после этого так и не стал. Что, впрочем, неудивительно. Поводов для недовольства у широких слоев мавританского населения было предостаточно. Мусульманские радикалы, а страна исторически всегда была привержена весьма строгому изводу ислама, с негодованием отвергали любые плоды светской модернизации. Что касается Мавритании в целом, она являлась (и остается сейчас) последним государством в мире, где власти не преследуют рабовладельцев. Несмотря на официальную отмену рабства в июле 1980 года и дополнительную повторную в 2007-м, де-факто на положении рабов находится около 20 % мавританцев (600 000 человек в 2011 году). Основная масса невольников – негры, которые принадлежат господствующему классу берберов. Рабы не имеют никаких личных, экономических и политических прав. При этом дети, родившиеся в невольничьих семьях, также становятся собственностью рабовладельцев. Вот такая милая страна.
Но движемся дальше.
Западная Сахара – фронт ПОЛИСАРИО сражается против султаната Марокко, который в свое время явочным образом оккупировал и присвоил себе получившую независимость в 1975 году бывшую испанскую колонию. В 1991 году стороны заключили перемирие. Согласно его условиям, Марокко обязалась провести в Западной Сахаре референдум по вопросу независимости. Однако с конца 2000-х марокканские власти, юридически сохраняя верность прежним договоренностям, реально перестали их соблюдать. Дата проведения референдума сместилась в неопределенно далекое будущее, а силовые действия против ПОЛИСАРИО возобновились. Равно как и строительство системы защитных сооружений, известной под именем «Берм».
Минуя Алжир, сумевший сохранить относительную стабильность, и оставляя за скобками Ливию, о которой нужно говорить особо, посмотрим на Чад. Ожесточенная гражданская война шла там с 2005-го по 2010 год и завершилась победой… французских миротворцев, посадивших назад в зашатавшееся под ним кресло президента Идриса Деби. Последний правил страной без перерыва с 1990 года и, естественно, был большим демократом. Забегая вперед, сейчас Чадом правит Махамат Деби, сын предшественника. В ходе чадской гражданской войны отмечались многочисленные преступления против мирного населения, в том числе пытки и массовые убийства.
Сосед Чада с запада – Нигер: в 2009 и 2011 годах страна пережила два безуспешных государственных переворота. Народ существовал в условиях чудовищной неустроенности и нищеты. В те годы Чад занимал последнее место в мире по индексу развития человеческого потенциала и 3-е место – по младенческой смертности. Уровень грамотности составлял порядка 28 %.
Практически аналогичная картина наблюдалась в Мали. В 2012 году страну тряхнул государственный переворот. Его эхо в сочетании с последствиями гражданской войны в Ливии пробудило сепаратистские настроения у племен туарегов. Превосходно адаптированные к условиям пустыни и разжившиеся сравнительно современным оружием с ливийских складов, они попытались выстроить свой независимый Азавад, выкроив его из львиной доли малийских северных регионов. Ожесточенное противоборство туарегов с центральными властями растянулось на годы, причем постепенно национал-сепаратистов оттеснили на вторые роли исламисты, связанные с международными террористическими организациями. Подняв на знамя сдерживание последних, в Мали вдобавок вторглись французы в рамках так называемой операции «Сервал», начавшейся 11 января 2013 года. Окончательно французские войска покинули страну лишь в 2023-м.
Спустимся южнее, в Тропическую Африку. Либерия и Сьерра-Леоне пережили описываемый период сравнительно мирно – поскольку были слишком истощены предшествующими гражданскими войнами. Либерийцы пережили сразу две – в 1989–1996 и 1999–2003 годах. Сьерра-леонцы – одну, шедшую с 1991 по 2002 год. Гвинея-Бисау – военные перевороты в 2003 и 2012 годах. Последний перерос в вялотекущую гражданскую войну – даже сейчас, более чем десятилетие спустя, у основных политических партий страны есть военизированные крылья. Кот д’Ивуар – и опять все та же история. Гражданская война, начавшаяся в 2010 году, так бы и шла до сих пор, если бы не прибыли французы – сперва без мандата ООН, но после получив его постфактум. Именно они теперь реально направляют политический процесс. К слову сказать, французские военные свергли законно избранного большинством президента – вот только обособленное этническое меньшинство не приняло бы его без вооруженного сопротивления. Буркина-Фасо. Политический кризис начался в конце 2012 года, и постепенно ситуация достигла точки кипения. На фоне массовых демонстраций, спровоцированных подготовкой поправок к конституции, в соответствии с которыми президент Компаоре, находящийся у власти 27 лет, мог снова претендовать на этот пост, 30 октября 2014 в стране произошел военный переворот. Менее чем через год за ним последовал еще один путч, предпринятый частями Президентской гвардии, но окончившийся провалом. Гвинея – переворот в 2008 году и затяжной политический кризис. Крупнейшая страна региона, Нигерия, в 2009–2010 годах столкнулась с «беспорядками», а по сути опасным исламистским мятежом на территории своих северных штатов. По самым скромным оценкам, тогда погибло 700 человек. Вспышки насилия регулярно повторялись на протяжении первой половины 2010-х годов, причем в некоторых районах власть правительства страны вскоре стала сугубо номинальной.
Сместим фокус внимания восточнее.
Судан перманентно находился в состоянии глубокого внутреннего разлада в течение 2000-х. Кровавые этнические чистки в Дарфуре достигли такого масштаба, что вызвали определенный международный резонанс и, по мнению некоторых экспертов, встали в один ряд с геноцидом в Руанде. Суданский юг сперва фактически, а затем и формально стал независимой страной – уникальный случай в современной истории Черного континента. Впрочем, практически сразу же после референдума 2011 года, по итогам которого возникло новое государство, между Суданом и Южным Суданом вспыхнула война за регион Кордофан. Позднее приграничные стычки продолжались и в 2012-м, и в последующие годы. Внутри Южного Судана власть при помощи военной силы начали делить издревле враждебные друг другу племена нуэров и динка.
Далее – Эфиопия и Эритрея, находящие в состоянии затяжной холодной войны, эдакого африканского аналога индо-пакистанского конфликта. В 1998–2000 годах между двумя странами состоялась полноценная схватка. А обоюдная поддержка вооруженной оппозиции тем и другим правительством не прекращалась никогда. В Эфиопии с 2008 года вооруженную борьбу против действующей власти повела организация Ginbot 7, а в дальнейшем начался бурный рост сепаратистских настроений в Тыграе. Следом – Сомали. Думается, тут дополнительные комментарии излишни. Те люди, которые на рубеже 2000-х и 2010-х сидели в ООН, реально практически никого не представляли. «Легитимное» правительство контролировало лишь столицу Могадишо – и то не всю, плюс отдельные районы в ее округе, опираясь в основном на военную силу миротворцев Африканского союза. В частности, из Руанды и Бурунди, имевших неплохой боевой опыт (там было немало тех, кто прошел Вторую Конголезскую). Сравнительно стабильным образованием является Сомалиленд, но он и знать не желал какое-то общее правительство, твердо стоя за обретение полного суверенитета. В остальном – мешанина, каша. Исламисты двух сортов – местные и ориентирующиеся на большие террористические структуры типа Аль-Каиды и в дальнейшем ИГ. Пунтленд, с удовольствием промышляющий пиратством. Другие образования, у которых крайне трудно вычленить устойчивые границы и зону контроля. Периодически с целью наведения порядка на границах в Сомали с разных сторон входили то эфиопы, то кенийцы, но результаты подобных интервенций были сомнительными.
Демократическая Республика Конго – мир в стране держался в начале 2010-х буквально на
