Елена Невейкина - Наследница

— Несомненно. Но будущий муж панны с этим, вероятно, не согласился бы.

— Что ж, этот день был богат событиями. Пора отдохнуть. Пойдём, Элен, я провожу тебя до комнаты, чтобы ни у кого не возникло вопросов насчёт этого, — и Янош кивнул на шпагу. А когда они дошли до её двери, дядя взял Элен за руку и тихо сказал: — Что же касается будущего супруга, я хотел бы, чтобы ты знала: пан Юзеф мне весьма симпатичен. Это я так, на всякий случай. Спокойной ночи, — и, не давая ей ничего ответить, посмеиваясь, дядя удалился очень довольный собой и той растерянностью, которую успел заметить на лице воспитанницы. Обычно такого эффекта добивалась она, а вот заставить её саму растеряться… Это было редкостью.

Элен действительно растерялась. Для неё слова дяди стали полной неожиданностью. Она всегда думала о Юзефе только как о надёжном друге и замечательном человеке, каким она прежде считала Гжеся. И не больше. Вопрос замужества был для неё чем-то настолько далёким, что казалось, это будет не с ней. Она тряхнула головой, прогоняя все эти мысли, и вошла к себе. Уф, здесь можно было быть самой собой, не изображать никого. А кого она изображает? Кто она на самом деле? Девушка, по собственной прихоти временами играющая роль юноши, или юноша, случайно родившийся девушкой? Бррр! Это надо обдумать на свежую голову. А может, и не надо. Пусть всё идёт, как идёт. Там посмотрим, что будет. Вот настанет утро, она пойдёт в сад, успокоится, как всегда бывало, если она чем-то расстроена или раздражена, и всё станет на свои места.

Бродя на другой день по саду, она ловила себя на странном ощущении. Здесь всё было, как прежде, ничего не изменилось, а ей казалось, что что-то не так. Да, конечно, она не была здесь целую вечность, ведь после поездки в Россию ей удалось пробыть дома считанные дни перед отъездом в школу. В общей сложности её отсутствие длилось около года. Но это не объясняло того, что парк вдруг стал казаться маленьким и удивительно уютным, родным. Проходя по коридорам, заглядывая в комнаты, она чувствовала то же самое. И к этому примешивалась какая-то прозрачная грусть. Постепенно она осознала, что просто повзрослела, стала смотреть на всё другими глазами, и ей теперь немного жаль детских игр и шалостей, которые уже не повторятся.

Время шло, месяц был уже на исходе. Документы, необходимые для отъезда, лежали среди прочих бумаг пана Яноша. Как-то раз к ужину Элен пришла в тихом лирическом настроении и не сразу заметила состояние дяди. Он был напряжён, говорил мало, ворчал на слугу. Наконец, Элен, почувствовав его состояние, некоторое время удивлённо за ним следила, а потом решила узнать о причинах. Пан Войтек, который тоже был необычно сосредоточен, тревожно взглянул на друга. Янош раздражённо бросил ложку на стол, немного попыхтел, потом ответил:

— Тебе придётся отказаться от прогулок, как верховых, так и пеших, либо брать с собой хорошую охрану.

— Что случилось? Ведь ещё вчера было всё спокойно.

— Да, вчера было спокойно, поскольку я думал, что всё уже закончилось! — Янош встал, резко отодвинув стул, и заходил по комнате.

— О чём ты, дядя? Что закончилось?

— Возле нашего дома уже давно крутятся какие-то люди, — ответил ей Войтек. — Это началось ещё в начале зимы. Они пытались выспросить, где находится молодая панна, которая живёт в этом доме. Сначала-то они пытались говорить со мной, но я велел прогнать их взашей!

— Представь, им хватило наглости сказать, что тобой интересуется твой брат! — подключился к разъяснениям Янош. — Если бы ты не узнала о существовании своего кузена и его преступлении, неизвестно ещё, чем бы всё это закончилось! Но мы все были предупреждены, слава Богу. Когда они поняли, что никто им ничего не скажет, то стали следить за домом.

— Видимо выяснив, что вас в доме нет, соглядатаи исчезли, — продолжил Войтек. — Но недавно одного из них мы увидели вновь — он пытался поговорить с пани Марией, когда она вышла на базар вместе с кухаркой. Из этого мы поняли, что тот, кто подослал этих людей, не оставляет надежды найти вас.

— И как теперь прикажешь быть с твоей поездкой? Здесь мы сможем оградить тебя от любых неприятностей, но там, в России…Да ещё дорога… Дорога сама по себе опасна, а тут ещё и это. Может, ты отменишь путешествие? — остановившись напротив, опершись руками о стол, с надеждой спросил Янош.

— Отменю? Но я…

— Знаю! — махнув рукой, воскликнул дядя. — Знаю всё, что ты скажешь!

— Но, дядя Янош, послушай! Если меня ищут, а теперь уже, судя по всему, нашли, то не станут искать в России! Им это в голову не придёт. В лицо они меня не знают, так что быть там — даже менее рискованно!

— Вы правильно сказали, панна Элена, что «уже нашли», — опять вступил в разговор пан Войтек. — Теперь им известно, где вы находитесь, и вряд ли они не выяснят, когда и куда вы уедете.

— Послушай, послушай, что другие говорят, если мои слова для тебя ничего не значат, — покивал пан Янош.

— Да как они выяснят?! Кто им скажет?

— О вашем желании уехать знают все в доме, и узнать об этом для постороннего человека — не великий труд. Для этого существует много способов. Можно подкупить кого-то, можно войти в доверие, можно запугать, можно, в конце концов, просто подслушать разговор. Так что лучше бы вам и впрямь отменить поездку.

— А как же Юзеф?

— А что — Юзеф? — переспросил пан Янош.

— Ты же обещал ему работу, дядя Янош, выплатил деньги за год вперёд. Что же, ты потребуешь их обратно?

— Зачем? Я не отказываюсь от своего слова, пан Юзеф получит обещанную работу, будет тебя охранять. Здесь. Тебе же нужно будет выходить, выезжать… Вот он и будет везде тебя сопровождать. Ему ещё и лучше — всё поближе к родным.

Элен молчала, не находя новых убедительных возражений.

— Элен, я всегда всё тебе разрешал, — заговорил пан Янош, немного успокоившись. — Я прощал то, что другой на моём месте не оставил бы без серьёзного наказания. Тебе всё сходило с рук! Ты получала всё, о чём просила, даже если это шло вразрез с моими принципами или мнением других людей. Теперь — впервые — с просьбой к тебе обращаюсь я: отмени поездку! Хотя бы отложи её. У тебя ещё будет время на всё, что ты задумала. Я не оспариваю твоё решение, не возражаю тебе. Но сейчас — останься дома! Подумай обо мне. Я уже не молод. Как я смогу жить, если с тобой что-то случиться?

Так он ещё никогда не говорил с ней. Элен, не отрываясь, смотрела на него. Когда дядя замолчал, она отвела взгляд и стала внимательно изучать вышитый узор на салфетке, водя по нему пальцем. Все молчали. Элен не хотелось сейчас настаивать, не хотелось обижать дядю Яноша своим упорством, но она знала, что отменить и даже отложить поездку не может, просто не в силах. В полной тишине она встала и, опустив голову, пошла к двери. Уже открыв её, она, не оглядываясь, чётко произнесла: