или…» — Она не закончила библейский стих.
— Слишком много горечи, — сказал Джеймс.
— Ты думал, нас это обойдет стороной?
— Я надеялся. Кому вообще нужен этот Багадус?
Бетани улыбнулась.
— Здесь были голландцы, французы строили форт, похоже, мы нужны всему миру.
— Но это наш дом, Бет. Мы создали это место, оно наше. — Джеймс замолчал. Он не был уверен, сможет ли выразить то, что у него на уме. — Ты знаешь, что полковник Бак уехал?
Бак был командиром местного ополчения Массачусетса, и он бежал на север вверх по реке Пенобскот, когда пришли британцы.
— Я слышала, — сказала Бетани.
— А Джон Лимбернер и его дружки смеются над тем, какой же Бак трус, а это же просто вздор! Все это одна лишь горечь, Бет.
— Значит, ты это проигнорируешь? — спросила она. — Просто подпишешь присягу и сделаешь вид, что ничего не происходит?
Джеймс уставился на свои руки.
— Как ты думаешь, что мне следует делать?
— Ты знаешь, что я думаю, — твердо сказала Бетани.
— Только потому, что твой жених был проклятым мятежником, — улыбаясь, сказал Джеймс. Он смотрел на дрожащие отражения фонарей на борту трех шлюпов. — Чего я хочу, Бет, так это чтобы они все оставили нас в покое.
— Теперь этому не бывать, — сказала она.
Джеймс кивнул.
— Не бывать. Так что я напишу письмо, Бет, — сказал он, — а ты отвезешь его через реку Джону Брюэру. Он будет знать, как доставить его в Бостон.
Бетани некоторое время молчала, затем нахмурилась.
— А присяга? Ты ее подпишешь?
— Когда до этого дойдет, тогда и решим, — сказал он. — Я не знаю, Бет, честно, не знаю.
Джеймс написал письмо на пустой странице, вырванной из конца семейной Библии. Он просто описал, что видел в Маджабигвадусе и его гавани. Он сообщил, сколько пушек установлено на шлюпах и где британцы возводят земляные укрепления, сколько, по его мнению, солдат прибыло в деревню и сколько орудий было доставлено на берег. На обороте листа он набросал грубую карту полуострова, на которой обозначил расположение форта и место, где стояли на якоре три боевых шлюпа. Он отметил батарею на Кросс-Айленде, а затем, перевернув лист, подписал письмо своим именем, прикусив нижнюю губу, пока выводил неуклюжие буквы.
— Может, не стоит подписываться, — сказала Бетани.
Джеймс запечатал сложенный лист сургучом.
— Солдаты, скорее всего, тебя не тронут, Бет, потому-то письмо и должна нести ты. Но если все же тронут и найдут письмо, я не хочу, чтобы на тебя пало обвинение. Скажешь, что не знала о его содержимом, и пусть наказывают меня.
— Значит, теперь ты мятежник?
Джеймс помедлил, затем кивнул.
— Да, — сказал он, — полагаю, что так.
— Хорошо, — сказала Бетани.
С холма, из дома расположенного выше, донесся звук флейты. Огоньки все еще мерцали на воде гавани, и на Маджабигвадус опустилась темная ночь.
Выдержки из письма выборного совета города Ньюберипорта, Массачусетс, в Генеральный суд Массачусетса, 12 июля 1779 года:
В прошлую пятницу некий Джеймс Коллинз, житель Пенобскота, по пути домой из Бостона проезжал через сей Город… при Дознании (мы) обнаружили, что он был Врагом Соединенных Штатов Америки… и что сразу после прибытия Британского Флота в Пенобскот сей Коллинз… отправился из Кеннебека в Бостон… куда он прибыл в прошлый вторник и, как мы полагаем, собрал все возможные Сведения касательно передвижений нашего Флота и Армии… (мы) подозреваем его в шпионаже и соответственно заключили его в Тюрьму сего Города.
Приказ, адресованный Военному совету Массачусетса, 3 июля 1779 года:
Приказано Военному совету обеспечить триста пятьдесят Бочек Муки, сто шестнадцать Бочек Свинины, сто шестьдесят пять Бочек Говядины, одиннадцать Тирсов Риса, триста пятьдесят бушелей Гороха, пятьсот пятьдесят два Галлона Патоки, две тысячи сто семьдесят шесть фунтов Мыла и семьсот шестьдесят восемь фунтов Свечей, являющихся недостающим количеством… на борту Транспортов для предполагаемой Экспедиции на Пенобскот.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В воскресенье, 18 июля 1779 года, Пелег Уодсворт присутствовал на службе в церкви Крайст-Черч на Салем-стрит, где настоятелем был преподобный Стивен Льюис, который еще два года назад служил капелланом в британской армии. Настоятель был взят в плен вместе с остатками разбитой британской армии при Саратоге, однако в плену он изменил присяге и поклялся в верности Соединенным Штатам Америки. И потому в это летнее воскресенье его паства пополнилась горожанами, которым было любопытно, о чем он будет проповедовать, когда его новая родина вот-вот начнет экспедицию против его бывших товарищей.
Преподобный Льюис выбрал для проповеди отрывок из Книги пророка Даниила. Он поведал историю Седраха, Мисаха и Авденаго — трех мужей, брошенных в печь царя Навуходоносора, которые, по спасительной милости Божьей, выжили в пламени. Больше часа Уодсворт размышлял, какое отношение этот отрывок из Писания имеет к военным приготовлениям, поглотившим весь Бостон, и не заставляет ли какая-то древняя, оставшаяся в душе верность настоятеля колебаться. Но вот преподобный Льюис перешел к заключительной части своей речи. Он рассказал, как все люди короля собрались, чтобы поглядеть на казнь мучеников, но вместо этого увидели, что «огонь не имел над ними силы».
— Люди короля, — яростно повторил настоятель, — увидели, что «огонь не имел над ними силы»! Вот Божье обетование, в двадцать седьмом стихе третьей главы Книги пророка Даниила! Огонь, разожженный людьми короля, не имел силы!
Преподобный Льюис смотрел прямо на Уодсворта, повторяя последние слова:
— Не имел силы!
Уодсворт подумал о красномундирниках, ждущих в Маджабигвадусе, и помолился, чтобы их огонь и впрямь не имел силы. Он подумал о кораблях, стоящих на якоре в бостонской гавани, подумал об ополченцах, собиравшихся в Таунсенде, в ожидании погрузки на корабли, и снова помолился, чтобы огонь неприятеля оказался бессилен.
После службы Уодсворт пожал множество рук и принял добрые пожелания от многих прихожан, но из церкви не ушел. Вместо этого он подождал под органными хорами, пока не остался один, а затем вернулся в неф, наугад открыл дверцу одной из скамей-кабинок и опустился на колени на недавно вышитую подушечку с флагом Соединенных Штатов. Вокруг флага были вышиты слова «Бог присматривает за нами», и Уодсворт помолился, чтобы это было правдой, и помолился, чтобы Бог присмотрел за его семьей, и он перечислил членов этой семьи одного за другим. Элизабет, его дорогая жена, затем Александр,
