городе, где правят мятежники, сэр.
— Вас постигла та же участь? — спросил Джон Мур.
— О нет, — ответил Джеймс, — наша семья живёт здесь с тех пор, как Бог сотворил мир.
— Ваши родители живут в Маджабигвадусе? — спросил генерал.
— Отец на кладбище, упокой Господь его душу, — сказал Джеймс.
— Соболезную, — сказал Маклин.
— А мать — все равно что мертва, — продолжал Джеймс.
— Джеймс! — с укором произнесла Бетани.
— Калека, прикованная к постели и безмолвная, — сказал Джеймс. Шестью годами ранее, объяснил он, когда Бетани было двенадцать, а Джеймсу четырнадцать, их овдовевшую мать забодал бык, которого она вела на пастбище. А два года спустя ее разбил удар, после которого она стала заикаться и путаться в мыслях.
— Жизнь сурова к нам, — сказал Маклин. Он посмотрел на бревенчатый дом, построенный у самого берега реки, и отметил огромную поленницу, сложенную у одной из наружных стен. — И, должно быть, трудно, — продолжал он, — начинать новую жизнь в диких краях, если привык к такому городу, как Бостон.
— В диких краях, генерал? — с усмешкой переспросил Джеймс.
— Бостонцам, что перебрались сюда, и в самом деле приходится тяжело, сэр, — более толково ответила Бетани.
— Им приходится учиться ловить рыбу, генерал, — сказал Джеймс, — или выращивать урожай, или рубить лес.
— И что тут выращивают? — спросил Маклин.
— Рожь, овес и картофель, — ответила Бетани, — и кукурузу, сэр.
— Они могут ставить капканы на зверя, генерал, — вставил Джеймс. — Наш отец отлично жил за счет пушного промысла! Бобры, куницы, ласки.
— Однажды он поймал горностая, — с гордостью сказала Бетани.
— И, без сомнения, этот клочок меха теперь красуется на шее у какой-нибудь знатной дамы в Лондоне, генерал, — сказал Джеймс. — А еще тут полно мачтового леса, — продолжал он. — В самом Маджабигвадусе его не так много, но чуть вверх по реке его в изобилии, а срубить и обработать дерево может научиться любой. Да и лесопилок полно! Наверное, с тридцать лесопилок наберется отсюда до верховьев реки. Человек может делать брусья или клепки, доски или столбы, все, что душе угодно!
— Вы торгуете лесом? — спросил Маклин.
— Я ловлю рыбу, генерал, а уж тот, кто не может прокормить семью рыбалкой, считай совсем бедняк.
— Что вы ловите?
— Треску, генерал, и морских окуней, пикшу, хека, угря, камбалу, сайду, ската, скумбрию, лосося, сельдь. У нас тут столько рыбы, что мы не знаем, что с ней делать! И вся вкусная! Оттого у нашей Бет такой хороший цвет лица, от всей этой рыбы!
Бетани с нежностью взглянула на брата.
— Ты такой глупый, Джеймс, — сказала она.
— Вы не замужем, мисс Флетчер? — спросил генерал.
— Нет, сэр.
— Наша Бет была обручена, генерал, — объяснил Джеймс, — с очень хорошим человеком. Капитаном шхуны. Они должны были пожениться этой весной.
Маклин ласково посмотрел на девушку.
— Должны были?
— Он пропал в море, сэр, — сказала Бетани.
— Рыбачил на отмелях, — пояснил Джеймс. — Его застал норд-ост, генерал, а норд-осты многих добрых людей сдули с этого света на тот.
— Мне очень жаль.
— Она найдет себе другого, — беззаботно бросил Джеймс. — Она ведь не самая уродливая девушка на свете, — ухмыльнулся он, — правда?
Бригадный генерал снова перевел взгляд на берег. Иногда он позволял себе маленькую роскошь. Представлял себе в воображении, что враг не придёт, откажется от нападения, хотя знал, что это маловероятно. Небольшой отряд Маклина сейчас был единственным британским гарнизоном между канадской границей и Род-Айлендом, и мятежники наверняка захотят его уничтожить. Они обязательно придут. Он указал на юг.
— Может, вернемся? — предложил он, и Бетани послушно повернула «Фелисити» против ветра. Ее брат выбрал кливер, стаксель и грот, так что маленькая лодка накренилась, пробиваясь сквозь свежий бриз, и резкие брызги захлестывали алые мундиры трех офицеров. Маклин снова посмотрел на высокий западный утес Маджабигвадуса, выходивший к широкой реке.
— Командуй вы здесь, — спросил он двух своих лейтенантов, — как бы вы организовали оборону этого места?
Лейтенант Кэмпбелл, долговязый юноша с выдающимся носом и не менее выдающимся кадыком, нервно сглотнул и промолчал, в то время как молодой Мур просто откинулся на груду сетей, словно собираясь вздремнуть после обеда.
— Ну же, ну же, — пожурил их генерал, — скажите мне, что бы вы сделали.
— Разве это не зависит от того, что сделает враг, сэр? — лениво спросил Мур.
— Тогда представьте вместе со мной, что они прибудут с дюжиной или более кораблей и, скажем, с полутора тысячами солдат.
Мур закрыл глаза, а лейтенант Кэмпбелл постарался изобразить энтузиазм.
— Мы поставим наши пушки на утесе, сэр, — предложил он, указывая на высоту, господствовавшую над рекой и входом в гавань.
— Но залив широк, — заметил Маклин, — так что враг может пройти мимо нас по дальнему берегу и высадиться выше по течению. Затем они пересекут перешеек, — он указал на узкую полоску низины, соединявшую Маджабигвадус с материком, — и нападут на нас с суши.
Кэмпбелл нахмурился и закусил губу, обдумывая это предположение.
— Тогда мы и там поставим пушки, сэр, — предложил он, — и, быть может, форт поменьше?
Маклин ободряюще кивнул, затем взглянул на Мура.
— Спите, мистер Мур?
Мур улыбнулся, но глаз не открыл.
— Wer alles verteidigt, verteidigt nichts[17], — произнес он.
— Полагаю, старина Фриц додумался до этого задолго до вас, мистер Мур, — ответил Маклин, а затем улыбнулся Бетани. — Наш казначей щеголяет эрудицией, мисс Флетчер, цитируя Фридриха Великого. И он совершенно прав в своей мысли. Кто обороняет все, не обороняет ничего. Итак, — бригадный генерал снова посмотрел на Мура, — что бы вы стали оборонять здесь, в Маджабигвадусе?
— Я бы стал оборонять то, сэр, чем желает завладеть неприятель.
— И что же это?
— Гавань, сэр.
— Стало быть, вы позволите врагу высадить войска на перешейке? — спросил Маклин.
Проведенная рекогносцировка убедила бригадного генерала, что мятежники, скорее всего, высадятся к северу от Маджабигвадуса. Они могли бы попытаться пробиться в гавань, прорвавшись с боем через шлюпы Моуэта, чтобы высадить десант на пляже под фортом, но, будь Маклин на
