месте командующего мятежниками, он предпочел бы высадиться на широком, отлогом пляже перешейка. Сделав это, враг отрезал бы его от материка и мог бы штурмовать его валы, не опасаясь пушечного огня с кораблей Королевского флота. Был небольшой шанс, что они проявят дерзость и атакуют утес, чтобы занять господствующую высоту полуострова, но склон утеса был пугающе крут. Он мысленно вздохнул. Он не мог защищать все, потому что, как сказал великий Фридрих, обороняя все, не обороняешь ничего.
— Где-нибудь они точно высадятся, сэр, — ответил Мур на вопрос бригадного генерала, — и мы вряд ли сможем им помешать, если у них будет достаточно сил. Но зачем им вообще высаживаться, сэр?
— Это вы мне скажите.
— Чтобы захватить гавань, сэр, ибо в ней вся ценность этого места.
— Недалеки вы от Царствия Небесного, мистер Мур, — произнес Маклин. — Им и впрямь нужна гавань, и они за ней придут, но будем надеяться, что придут не скоро.
— Чем скорее они придут, сэр, — сказал Мур, — тем скорее мы сможем их перебить.
— Я бы предпочел сперва достроить форт, — сказал Маклин.
Форт, который он решил назвать фортом Георга, был едва начат. Местность была каменистой, лопата с трудом входила в грунт, а хребет так густо порос деревьями, что неделя трудов едва позволила расчистить достаточно пространство для убойного огня. Если враг явится слишком скоро, то у Маклина не останется другого выбора, кроме как дать несколько дерзких залпов, а затем спустить флаг.
— Вы человек набожный, мистер Мур? — спросил Маклин.
— Вполне, сэр.
— Тогда молитесь, чтобы враг не особо торопился, — горячо сказал Маклин, а затем повернулся к Джеймсу Флетчеру. — Мистер Флетчер, не высадите ли вы нас обратно на берег?
— С превеликим удовольствием, генерал, — весело ответил Джеймс.
— И помолитесь за нас, мистер Флетчер.
— Не уверен, что Господь меня слушает, сэр.
— Джеймс! — укорила брата Бетани.
Джеймс ухмыльнулся.
— Вам нужны молитвы для защиты, генерал?
Маклин на мгновение задумался, затем пожал плечами.
— Это зависит, мистер Флетчер, от силы неприятеля, но, чтобы чувствовать себя в безопасности, я бы желал иметь вдвое больше людей и вдвое больше кораблей.
— А может, они и вовсе не придут, сэр, — сказал Флетчер. — Эти бостонцы никогда особо не интересовались тем, что здесь творится.
Клочья тумана неслись по ветру, пока «Фелисити» проходила мимо трех боевых шлюпов, охранявших вход в гавань. Джеймс Флетчер заметил, что три корабля стоят на двух якорях, с носа и кормы, чтобы их не разворачивало приливом или ветром, и каждый шлюп мог держать свой борт нацеленным на вход в гавань. С ближайшего к берегу корабля, «Норта», прерывисто били две струи воды, и Джеймс слышал лязг помп, на длинные рукояти которых налегали матросы. Эти помпы почти не останавливались, из чего следовало, что состояние «Норта» оставляет желать лучшего, хотя его пушки, без сомнения, были достаточно хороши, чтобы помочь защитить вход в гавань. Чтобы дополнительно усилить оборону этого входа красномундирники из Королевской морской пехоты вгрызались в тонкую почву и скалы острова Кросс-Айленд, что лежал у южной кромки пролива. Флетчер смекнул, что морпехи заняты обустройством там артиллерийской батареи. За тремя шлюпами, образуя вторую линию поперек гавани, стояли три транспортных судна, доставившие красномундирников в Маджабигвадус. Транспорты не имели пушечного вооружения, но сам их размер делал эти суда грозным препятствием для любого корабля, который попытается пройти мимо шлюпов.
Маклин вручил Флетчеру завернутый в клеенку сверток с табаком и один из испанских серебряных долларов, бывших в общем ходу, в качестве оплаты за использование лодки.
— Идемте, мистер Мур, — резко позвал он, когда казначей предложил Бетани руку, чтобы помочь ей пройти по неровному пляжу. — Нас ждут дела!
У Джеймса Флетчера тоже было много дел. Лето было в самом разгаре, но к зиме нужно было заготовить дров, и в тот вечер он колол поленья у своего дома. Он работал до глубоких сумерек, с силой опуская топор и раскалывая бревна на годные для топки поленья.
— Ты о чем-то задумался, Джеймс. — Бетани вышла из дома и наблюдала за ним. На ее сером платье был передник.
— Это плохо?
— Ты всегда слишком усердно работаешь, когда размышляешь, — сказала она. Она села на скамью перед домом. — Мама спит.
— Хорошо, — сказал Джеймс. Он оставил топор воткнутым в пень и сел рядом с сестрой на скамью с видом на гавань. Небо было лилово-черным, вода поблескивала мелкой рябью угасающего серебра вокруг стоявших на якоре лодок, отблески фонарей мерцали на мелких волнах. С хребта, где в двух палаточных лагерях разместились красномундирники, донесся звук горна. Пикет из шести человек охранял пушки и боеприпасы, сложенные на берегу выше линии прилива.
— Ты понравилась тому молодому офицеру, Бет, — сказал Джеймс. Бетани лишь улыбнулась, но ничего не ответила. — Они вроде славные ребята, — добавил Джеймс.
— Мне нравится генерал, — сказала Бетани.
— Похоже, порядочный человек, — согласился Джеймс.
— Интересно, что у него с рукой?
— Солдаты, Бет. Солдаты порой получают ранения.
— И их убивают.
— Да.
Некоторое время они сидели в дружеском молчании, пока тьма медленно опускалась на реку, гавань и утес.
— Так ты подпишешь присягу? — спросила через некоторое время Бетани.
— Не уверен, что у меня есть выбор, — мрачно ответил Джеймс.
— Но ты подпишешь?
Джеймс вытащил из-за зубов крошку табака.
— Отец хотел бы, чтобы я подписал.
— Не уверена, что отец особо много об этом думал, — сказала Бетани. — У нас здесь никогда не было представителей власти, ни королевской, ни мятежников.
— Он любил короля, — сказал Джеймс. — Он ненавидел французов и любил короля. — Он вздохнул. — Нам нужно как-то жить, Бет. Если я не принесу присягу, они отнимут у нас «Фелисити», и что мы тогда будем делать? Я не могу этого допустить.
Где-то в деревне завыла собака, и Джеймс подождал, пока звук не затихнет.
— Маклин мне вполне по душе, — сказал он, — но… — Он позволил мысли раствориться в темноте.
— Но? — спросила Бетани. Брат пожал плечами и не ответил. Бет прихлопнула комара.
— «Изберите себе ныне, кому служить, — процитировала она, — богам ли, которым служили отцы ваши, бывшие за рекою,
