в воду по самый хребет и едва справлялся с течением. Однако вскоре копыта вновь нащупали твердую почву, и всадник выбрался на отмель большого острова.
Дети с замиранием сердца следили за переправой. Увидев, что всадник благополучно выбрался на сушу, они громко завопили, выражая свое одобрение.
Второй рукав реки оказался мелким и трудностей не доставил.
По берегу уже бежали двое римских друзей, Фульвий и Помпоний, радостно приветствуя новоприбывшего.
Изможденный Цинций Муммий, центурион 17-го легиона[7], сердечно обнялся с ними. Он вез важные вести, которые мог доверить лишь тайне, вдали от лишних ушей. Два дня он почти не ел и не спал, но об отдыхе не помышлял, пока не исполнит долг.
— Переправимся на лодке паромщика на остров, — предложил Фульвий. — Там выслушаем твои новости в полной безопасности.
— А о коне позаботится паромщик, он человек надежный, — добавил Помпоний.
— Идемте же, друзья! — согласился Цинций. — Я кожей чувствую опасность: край кишит войсками Маробода. Приходилось петлять и прятаться. Говорят, сам Маробод сейчас здесь, при армии.
— Да, любезный Цинций. Видишь знамена на холме за излучиной? Там разбил лагерь король маркоманов, там он собирает силы, — пояснил Фульвий.
— Тщетные потуги! Клянусь своим именем, Рим раздавит его! — презрительно бросил гость.
Трое мужчин увели коня в прибрежный ивняк.
— Ребята, глядите — солдаты! — снова закричал мальчишка на берегу Влтавы. Дети бросили игру и уставились на приближающийся отряд всадников. Зрелище для тех времен привычное, но для детворы всегда захватывающее.
— Ишь ты, на белом коне, важно едет! — восхитился мальчуган.
Всадники явно кого-то искали. На берегу они долго не задержались, сразу вошли в воду. Один из них спросил у детей, не проезжал ли здесь верховой.
— Проезжал! — подтвердил бойкий мальчишка. — Уж давно на той стороне!
— Взять его до темноты! — приказал всадник на белом коне, оставаясь на берегу. — Нагоните на купеческом тракте, он едва жив от усталости. А я возвращаюсь в лагерь! — крикнул он им вслед.
Двое воинов вернулись из воды на берег и почтительно спросили предводителя, не следует ли им остаться для охраны.
— Ступайте и вы! Римлянина надо схватить во что бы то ни стало.
Воины отсалютовали, развернули коней и снова бросились в реку.
Одинокий всадник некоторое время смотрел вслед отряду, переходящему брод, затем спешился и привязал коня к ольхе.
Это был статный муж лет тридцати шести, пышущий здоровьем и силой. Дорогие одежды, роскошное оружие и богатая сбруя выдавали человека знатного; крепкая фигура и властный взгляд свидетельствовали о том, что он рожден повелевать.
Теперь в нем читалось некое волнение и беспокойство. Он похлопал горячего скакуна по спине: «Стой смирно, я прогуляюсь немного в одиночестве!»
Какие заботы гнетут его?
Он идет неспешно вдоль берега, подкручивает ус и временами в растерянности ерошит густую шевелюру.
Вдоль берега плывет лодка.
Девчушка лет десяти-двенадцати отталкивается легким шестом, словно старый паромщик.
— Эй, девочка, прокати-ка меня! — крикнул мужчина с берега.
— Да мне за вершами надо!
— Я помогу!
Девочка причалила к каменистому берегу, и мужчина ступил в лодку. Он тут же взялся за привязанные весла и спросил, где верши.
Грести он умел хорошо, девочка сразу это поняла, а потому полностью доверила ему лодку. Делать ей было нечего, вот она и болтала с чужеземцем. Рассказала, что она — Бела, дочь паромщика, вон из той хаты за островом.
— А тебя как звать? — спросила она.
— Зови меня — Маро!
— Ты, небось, тоже на войну собрался, раз так вырядился... У нас тут теперь полно войск! Отец всю неделю перевозил припасы, уже весло в руках не держал — а ведь он какой силач! — рассказывала словоохотливая девчушка. — Мой отец эту лодку один таскает, овцу кулаком убивает, а подкову руками гнет...
Чужеземца, похоже, забавляла болтовня девочки, а гребля бодрила.
Нашли плетеные верши, но улов того не стоил. Опустили корзины обратно в воду.
— Рыба нынче пуганая, — объясняла девочка. — Отродясь не бывало такого плохого улова. Глянем еще на той стороне, за островом.
Маро направил весла в тихую протоку за островом и позволил лодке медленно скользить вдоль прибрежных зарослей.
Он засмотрелся на миловидную девчушку, сидевшую напротив.
— Нравишься ты мне, Бела! Маленькая, как рыбка, юркая, как стрелка, стройная, как елочка, хитрая, как лисичка — хотела бы стать моей дочкой?
— Ну... — протянула Бела, раздумывая, что ответить, — я бы хотела стать воином, как ты, Маро!
Маро улыбнулся ей. Лодка плыла совсем тихо и плавно.
Вдруг Маро снова взялся за весла и остановил лодку. Одной рукой ухватился за ольховую ветку, другой подал знак Беле молчать.
Они словно оказались под лиственной крышей.
За кустами на берегу сидели трое мужчин. Полностью поглощенные разговором на латыни, они даже не заметили, что в нескольких шагах от них остановилась лодка.
— Ясно, что Маробода врасплох не застать. Я заметил, плавильщики работают днем и ночью. Вооружением он почти сравнялся с нами.
— Но не воинским порядком, любезный Цинций. Это же варвары, воевать они не умеют...
— Бегут в бой, как стадо овец, мешают друг другу — первая же неудача ввергнет их в хаос.
— Ну-ну, друзья, не стоит недооценивать Маробода! Не зря он столько лет прожил в Риме при дворе императора Августа. Глаза у него наверняка были открыты, и многому он научился. Наши лазутчики рассказывают, что Маробод завел в своем войске римские порядки. Говорят, у него шестьдесят тысяч — некоторые твердят, что семьдесят, а то и больше — обученных бойцов...
— ...да к тому же четыре тысячи конных. Это внушительная сила!
— Однако на сей раз ничего у него не выйдет. Все хорошо подготовлено. Тиберий идет с пятью легионами от Дуная. Маробод отступает вглубь страны, чтобы ослабить Тиберия долгим переходом. Но через несколько дней он сам угодит здесь в ловушку. Король маркоманов стянул свои силы в эти земли, чтобы укрыться — как он полагает — за непроходимым лесом. Вот удивится, когда узнает, что с запада через бесконечный Герцинский лес[8] движется наш доблестный Сентий Сатурнин! Вскоре он ударит Марободу в тыл — а тот еще ни сном ни духом! Зажмем маркоманов в клещи — и никто не уйдет! Сто пятьдесят тысяч человек — если считать и
