Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
— Они были здесь! Их бараны! — в отчаянии тыкал Аскар пальцем.
— Кто они?
— Вараг… ууу, большой вараг!
Рядом крутился вороватый мужичонка со слезящимися глазами.
— Чьи овцы? — строго спросил страж.
Мужик дернул носом, глянул по сторонам. Никого.
— Мои, отдам не торгуясь, — просипел он. — Бери.
— Этот? — спросил стражник у Аскара.
Болгарин отрицательно затряс головой.
— Ясно! Проспись, милай! — И страж пошел обратно на свое излюбленное место под березой.
Хан Батый четвертую неделю не слезал с коня. Болела спина. Тянуло к женам. Но Субудай-багатур был непреклонен. И гнал, гнал коней.
— Мы должны выполнить волю Великого потрясателя Вселенной! — восклицал он, до боли сжимая кулак и потрясая им в воздухе. — Мир должен принадлежать нам! Надо собрать все силы!
От его узких, заплывших жиром глаз ничего не ускользало: плохо кормленные лошади, неметкая стрельба, слабое вооружение. И темникам доставалось — некоторых из них тут же хватали тургауды[11] и уводили в степь. Назначив нового начальника, неслись дальше. Останавливались, когда солнце покидало землю. Не дожидаясь, пока поставят юрту, Батый валился на мягкий, набравший дневную теплоту войлок и мгновенно погружался в сон.
Вот и сегодня, кажется, только заснул, но чьи-то безжалостные руки настойчиво трясут неотдохнувшее тело. С трудом открыв глаза, он увидел, что Субудай уже сидит у костра и внимательно следит, как пляшут языки пламени. Было прохладно, Батый ежился, подходя к костру. Слуги торопливо набросили ему на плечи богато расшитый мягкий чапан[12]. По телу приятно растеклось тепло. Поймав себя на желании продлить наслаждение этим покоем, Батый раздраженно сбросил чапан и приказал подавать лошадей. Субудай усмехнулся.
И снова скачка. К вечеру потянуло прохладой и вскоре уставшие кони вынесли путников на высокий берег. Перед ними расстилалась безбрежная водная гладь.
Хан с отвращением взирал на реку. Памятна была ему недавняя переправа. Как и все степняки, Батый не любил воду.
— Итиль, — сказал Субудай-багатур и начал спускаться вниз. Ожидавшие их там слуги, увидев хана со спутниками, попа́дали на колени.
— Готово?
— Да, Джихангир.
На отмели покачивались большие надутые кожаные мешки, привязанные тонкими ремнями к гибкому тальнику. Расторопные слуги заводили в воду упирающихся лошадей. Успокоив животных, они начали привязывать мешки к их хвостам.
Забив тут же на берегу жеребенка и пустив в воду кровь, полезли в реку. Здоровенные нукеры[13] подхватили хана и посадили на мешок. Его окружили тургауды с запасными мешками, и колонна тронулась в объятья величественной неукротимой реки.
Плыли молча, долго. Слышно было, как под ногами журчит вода, как бьют небольшие волны о кожаные бока. Тяжело дышали кони. Берег приближался медленно. Но вот животные почувствовали землю, заторопились и устремились вверх по крутым откосам берегов.
Сменив намокшую одежду, хан и его путники поскакали вдоль реки вниз по течению. Вскоре в поле показался горт[14]. Это был аил бека Кучержи. Гостей ждали. Навстречу прибывшим с поклоном вышел бек — невысокий круглый седовласый человек. Он подхватил хана под руки и повел его к юрте. Там уже красовался богатый дастархан[15]. Батый давно не видел такого обилия пищи. Был, как всегда, голоден и сразу накинулся на еду. С наслаждением пил прохладный острый кумыс. Насытившись, почувствовал, как потянуло ко сну. Это была первая ночь, когда его никто не будил. Спал долго. Когда проснулся, солнце стояло высоко. Сегодня они никуда не торопились, можно было оглядеться. Величавый Итиль, распростертый у его ног, спокойно катил свои воды. По бескрайней волнистой степи бродили табуны коней и верблюдов.
По велению хана в этом месте, одобренном шаманом, должен был собраться курултай[16]. Река течет на небо и расскажет об их замыслах всевышнему. Главный шаман, стоявший ближе всех к богу, потребовал, чтобы Совет собрался во время большого солнцестояния — в этом он видел благоприятное предзнаменование выполнения задуманного.
Солнце коснулась горизонта. Приближался час великого решения. Все взоры были прикованы к ханской юрте, над которой бился бунчук Батыя, трепеща на ветру девятью широкими лентами. По кругу на расстоянии девяти шагов от подножия холма сплошной стеной стояли тургауды. Еще в девяти шагах от них были разложены дрова для костров, рядом с которыми стояли полуобнаженные воины с горящими факелами в руках. У самого подножия расположились царевичи. Недалеко от них — их жены, ближе к юрте — шаманы. По сдержанному гулу было понятно, что нетерпение растет.
Вот затрепетал полог. Страж торопливо отдернул его — и показался главный шаман. Он был немощен и стар, как сама мудрость. Сделав несколько шагов, он прищурил близорукие глаза: взор еле различал стоявших впереди воинов, а дальше все расплывалось в сплошную голубоватую пелену. Шаман застыл как изваяние. Все затаили дыхание: он слушает бога!
Постояв так немного, старец поднял вверх иссохшие восковые руки с тонкими крючковатыми пальцами. Его бескровные губы затрепетали — это он обращался к всевышнему. Закончив молитву, он прикрыл уставшие веки и побрел к толпе. За ним двинулись молодые шаманы. Все расступались с благоговейным ужасом. Вдруг старец, словно подбитый на лету кречет, упал на землю, широко разбросав руки. Крепко прижавшись правым ухом, слушал, что скажет нутро матери-земли. И через мгновение, подброшенный ее силой, торжествующе вскочил на ноги. Его вопль, ударивший дрожью даже бывалых воинов, был сигналом. Божественный перст выбрал девять шаманов, которые со всех ног бросились исполнять его волю. Промчавшись сквозь обомлевшую толпу, они привели девять боевых коней девяти разных мастей — какая будет угодна небу.
Шаман поворачивается к шатру. И — о боги! Полог открывается и выходит Батый. Как можно сомневаться в его божественном происхождении — ведь он услышал безгласный зов шамана! Из-за шатра выбегают нукеры, и от входа до главного шамана выстраивается цепочка людей, мимо которых и идет Великий хан. Сегодня каждому из них выпало счастье: они могут коснуться Великого! Перед шаманом хан останавливается. Тот обходит его кругом, отгоняя злых духов. Теперь пора отдать дань Луне.
Старец согнулся в низком поклоне. Бессвязными кажутся его слова. Все ниже склоняется шаман, все горячее, настойчивее его просьбы. Луна не отвечает на его мольбу — она прячется за тучу. Но шаман настойчив. Вот появляется кусочек Луны. Шаман просит! И Луна смилостивилась — она выходит вся, и на ее бледном лике появляется улыбка. Светило довольно!
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
