– Ваша матушка?
– Да.
Феннер велел подать бренди и без церемоний взял быка за рога:
– Вы сказали, что вас привело ко мне дело, не терпящее отлагательства, так, сэр Уильям?
– В противном случае я бы не осмелился потревожить Вашу Милость.
Грубость лорда ничуть не смутила его гостя. Лоуфорд потрогал римский бюст, изображающий матрону с мелко завитыми волосами, и восхищённо прищёлкнул языком. Всё в комнате говорило о богатстве и изысканном вкусе хозяина, начиная с книг и заканчивая расписанными вручную китайскими обоями. Сняв с предложенного слугой подноса бокал, Лоуфорд уселся в кресло:
– Здоровье Вашей Милости!
Феннер кивнул и уселся напротив. На нём был чёрный фрак, белый шёлковый жилет и галстук. Глядя, как гость пьёт, он пытался угадать, с чем тот нагрянул. Лорд мало что знал об этом человеке: бывший вояка, ныне протирающий штаны на зелёных скамьях Палаты Общин. Закинув ногу на ногу, Феннер потеребил кисточку на сапоге:
– При всём уважении, сэр Уильям, не изволите ли вы перейти сразу к сути. У меня не так много времени.
– О, конечно, конечно. – Лоуфорд посмаковал бренди, – Как мне представляется, и вы, и я равно заинтересованы избежать скандала, способного поколебать нынешнее правительство? Превосходный бренди, кстати! Мне контрабандисты привозят гораздо худший.
– Скандал? Какой скандал?
Тонкое бледное лицо с крючковатым, как у стервятника носом, было бесстрастно, и Лоуфорд нанёс удар:
– Гирдвуд, Фаулнис, аукционы. Не возражаете, я закурю?
Феннер был слишком растерян, чтобы возражать. Лоуфорд достал сигару, отчекрыжил кончик и окутался дымом. Приложив усилие, дабы не выдать волнения, военный министр спокойно укорил гостя:
– Вы меня смутили, сэр Уильям.
– Смутил? Чем же?
– Вы говорите загадками.
Лоуфорд пожал плечами. Феннер неплохо держал удар.
– Возможно, имя сэра Генри Симмерсона поможет прояснить ситуацию?
Феннер почувствовал облегчение. Упоминание Фаулниса повергло его в панику, но Лоуфорд открывал свои карты одну за другой. Следовательно, не всё потеряно.
– Предположим, сэр Уильям.
Лоуфорд, который по пути сюда допускал, что после первых же слов Феннер прикажет прогнать его взашей, а то и на дуэль вызовет, с удивлением убедился: Шарп-то оказался прав. Рыльце лорда Феннера действительно было в пушку.
– Мне представляется, Ваша Милость, что, если злоупотребления сэра Генри получат широкую огласку, то последствия нетрудно предсказать.
Нетрудно. Газеты и парламент поднимут хай: «Коррупция! Казнокрадство!», и правительство уйдёт в отставку.
– Огласку? Каким же образом?
– Некий майор Шарп намерен обнародовать попавшие к нему сведения относительно лагеря Фаулнис и всех причастных официальных лиц. Сегодня он пробивался к герцогу Йоркскому. На ваше счастье, адъютант, зная, что майор служил под моим началом, послал за мной, и я смог Шарпа перехватить.
Феннер оцепенел. Шарп жив?! Наёмники не вернулись забрать вторую половину платы, но Шарп исчез, и Феннер уверился, что беспокойный стрелок сдох где-то в канаве.
Дверь скрипнула и слегка приоткрылась. Вероятно, Анна Камойнс спустилась и теперь подслушивала в гостиной. Глупая любопытная курица! Феннер не смел встать и закрыть дверь, потому что не был уверен, что сможет скрыть бьющую его дрожь от Лоуфорда. Вместо этого он тоже раскурил сигару:
– Вы перехватили Шарпа?
– Да, ваша Милость. Мы с ним долго беседовали. Примечательная личность, скажу я вам! Когда мы познакомились, он был сержантом. В бою он – дока, но в политике, увы, ничего не смыслит. – Лоуфорд снисходительно усмехнулся, – Он чрезвычайно целеустремлён, до безрассудства, и переубедить его нелегко. Он очень переживает, и майора можно понять. Его полк, столько сделавший для вторжения в логово корсиканца, накануне похода во Францию собираются расформировать! А тут ещё майор докапывается до не совсем законной подоплёки грядущего расформирования. Естественно, майор Шарп жаждет пошуметь. Вы понимаете меня, Ваша Милость?
Феннер кивнул. Как, во имя Господа, чёртов стрелок разнюхал про Фаулнис? Вопрос жёг язык, однако, спросить значило дать понять Лоуфорду, что Феннер замазан в афере гораздо сильнее, чем собеседник мог себе представить.
– Доказательств у бедняги нет. – продолжал Лоуфорд, – Я уговорил его ничего не предпринимать до послезавтра, пообещав, что сам всё улажу. Улажу, как вы считаете, ваша Милость?
Феннер наклонил голову. Ему предлагали сделку. Сделку не с безумным воякой, чьё неистовство и непредсказуемость пугали министра до слабости в ногах, а с таким же, как сам Феннер, здравомыслящим политиком, для которого компромисс – не пустой звук, а единственно возможный способ разрешения противоречий.
– Есть предложения, сэр Уильям?
– Так, мысли. – Лоуфорд затянулся сигарой.
Феннер понимающе улыбнулся. Сэр Уильям хотел поторговаться.
– Видите ли, Ваша Милость, я очень многим обязан майору Шарпу, даже жизнью своей. Так что вы не осудите мою готовность помочь ему выпутаться из этой щекотливой ситуации. Мне бы не хотелось, чтобы его наказали, или его карьера пресеклась. Наоборот, он достоин дальнейшего продвижения, ведь все его поступки продиктованы исключительно служебным рвением.
– Он в Лондоне? – уточнил Феннер.
– Я этого не говорил, но где бы он ни был, два дня он будет кроток, как агнец.
– Чего хочет ваш агнец?
– Свой батальон.
Феннер приторно улыбнулся, глядя в глаза Лоуфорду:
– Право, если батальона не окажется на Фаулнисе, то что же ваш майор рассчитывает получить?
Намёк был прозрачен. Возможности военного министра позволяли стереть лагерь на Фаулнисе с лица земли: растыкать солдат по законным лагерям других полков, здания уничтожить, превратив остров в пустырь, каковым он и являлся в течение столетий. С другой стороны, и Феннер, и Лоуфорд сознавали, что подобная мера чревата изрядными хлопотами и, самое главное, повлечёт приостановку на неопределённый срок всей отлаженной системы выдаивания барышей, а человек с аппетитами лорда Феннера охотнее лишится глаза, чем дохода. Сэр Уильям осторожно сказал:
– Майор Шарп – отличный командир, деятельный, талантливый. Он достоин того, чтобы командовать батальоном стрелков, скажем… в Америке. Там тоже гибнут наши солдаты, а хороших командиров не хватает.
– Америка? – уголки губ Феннера приподнялись. Жалкая, третьестепенная заварушка за Бог знает сколько километров от Европы, – Что ж, думаю, это можно устроить. При условии, конечно, что он будет держать язык за зубами.
– Доказательств-то, Ваша Милость, у него всё равно нет.
Феннер задумался. Единственное доказательство, которое могло бы угрожать ему, финансовые документы аукционов, хранились в безопасном месте. Майор Шарп может, конечно, найти кого-то из солдат, подготовленных в Фаулнисе, но что это докажет? По бумагам они все переведены из запасного батальона Южно-Эссекского полка. Офицерам же тех подразделений, куда солдат продали, болтать невыгодно, сами замазаны. К тому же из офицеров о лорде Феннере известно лишь Гирдвуду.
Сэр Уильям бросил окурок в пустой камин:
– Не хочу торопить вас с решением, Ваша Милость. Вы позволите навестить вас завтра?
– Извольте. – лорд встал, – Америка?
– И командование батальоном. Не меньше. – напомнил Лоуфорд. Шарпа повысят, скандал будет замят, правительство удержится, и сэр Уильям, надо полагать, не останется без награды.
– Конечно, конечно. – министр встал и протянул руку, указывая гостю путь, – Я у вас в долгу, сэр Уильям. В наше время люди столь благоразумные и трезвомыслящие – редкость. Мы непременно найдём достойное применение вашим доблестям.
– О, благодарю, Ваша Милость! Благодарю!
Должность в правительстве, млел про себя Лоуфорд. Должность доходная и малообременительная.
Дверь на улицу лорд Феннер открыл лично, не вызывая слугу:
– Что ж, до завтра.
Лондон укрыла густая вуаль сумерек. Сэр Уильям широко улыбнулся своему форейтору, поднимаясь в экипаж. Всё прошло, как по маслу. Шумихи не будет. Ричард Шарп (он всегда нравился Лоуфорду) получит под начало целый батальон «зелёных курток». И никто не пострадает, разумеется, кроме тех, против кого будет теперь сражаться Шарп. Им-то придётся несладко. Как по маслу прошло.
Лорд Феннер из окна следил за удаляющейся в направлении Сент-Джеймсского дворца коляской сэра Уильяма. Настроение министра было далеко не радужным. Его поймали за руку. Счастье ещё, что Лоуфорд оказался человеком сговорчивым. Он хотел отступного для себя и Шарпа. Лорд Феннер с радостью заживо содрал бы со стрелка кожу, но, трезво оценивая ситуацию, не мог не признать: продвижение мерзавца – ничтожная плата за собственное спокойствие.
