– Гуртовщиков нашли, капитан?
– Да, сэр.
– Пусть выдвигаются первыми.
Солдатам, бывшим в мирной жизни пастухами, Шарп собирался поручить гнать скот, необходимый для прокорма батальона.
– Капитан Смит?
– Да, сэр?
– Четвёртая рота ваша.
– Спасибо, сэр!
Шарп вывел свой батальон с Фаулниса. Тьма на востоке начала отступать, когда они достигли брода через Крауч, и Харпер, шагая впереди колонны, надумал учить головную роту петь «Барабанщика».
– Смелее, охламоны! Песня простая!
Покуда батальон переправлялся и ждал отставших, первая рота затвердила три начальных куплета. Такие песни дороги Британии слышали редко. Офицерам обычно нравилось что-то более патриотичное и менее фривольное. Но мелодия «Барабанщика» легко запоминалась, текст изысками не отличался, и солдаты с удовольствием распевали про то, как юный барабанщик обольстил полковничиху.
За Краучем, на околице безвестной деревушки, Шарп скомандовал передышку. Гуси махали крыльями в посветлевших небесах. Мельник поворачивал лопасти ветряка в надежде поймать дуновение воздуха. Солдаты расселись у обочины. Будут сражаться, решил Шарп в тысячный раз. Дай им возможность, будут сражаться не хуже, чем другие в Испании.
А уж к тому, чтобы у них появилась возможность проявить себя, Шарп приложит все силы. Жаль, с Джейн вышло глупо. Она хотела помочь, однако некстати прорезавшийся любовный пыл майора отпугнул девушку. Конечно же, Джейн не поедет в Лондон. Шарп не успел сказать ей, где она может найти ночлег и содействие. Десять гиней, вероятно, прикарманили слуги.
– Значит, с доказательствами у нас туго, сэр? – Шарпа нагнал д’Алембор.
– Туго, Далли.
Д’Алембор покосился на розу в петлице Шарпа, но спросил о другом:
– Может, попробовать выдавить признания из этих?
Он коротко кивнул на офицеров впереди.
– Их свидетельства ничего не изменят. У меня есть идея получше.
Шарп поведал капитану задумку, родившуюся у него ночью, и д’Алембор закатился хохотом, оборвавшимся, когда до капитана дошло, что командир не шутит.
– Это сумасшествие, сэр.
– Оно самое. – невозмутимо подтвердил Шарп, – Ты можешь не участвовать.
– Конечно, я буду участвовать! В конце концов, худшее, что с нами могут сделать – это повесить.
Шарп ухмыльнулся, благодарный за поддержку. Джейн Гиббонс не выходила у него из головы. Снова и снова он клял себя за глупую самонадеянность. А время шло, и враги стрелка не дремали. Гирдвуд, наверняка, уже в Лондоне, и Феннер выправил бумаги на арест Шарпа. Сначала они сунутся в Фаулнис, никого там не найдут, и лишь тогда вспомнят о Челмсфорде. Шарп поймал себя на том, что вглядывается в дорогу впереди колонны, силясь разглядеть гипотетического гонца с приказом от военного министра. Батальон двигался медленно, и каждая минута приближала Шарпа к поражению.
Шарп знал, что до добра такие мыслишки не доведут. Чтоб отвлечься, он отыскал в рядах идущих Горацио Гаверкампа. Шарп позвал сержанта. Они чуть отстали от роты, с которой тот шагал, не настолько, впрочем, чтоб их догнала следующая.
– Сэр?
– Сколько ты имел, Горацио?
– Э-э… Сколько чего, сэр?
– Горацио Гаверкамп, я в армии не первый день, как свои пять пальцев я знаю все твои уловки и ещё такое же количество тех, о которых ты и не подозреваешь. Сколько ты имел, сержант?
Гаверкамп ухмыльнулся:
– Ну, жалованье олухов мы делили между собой, сэр…
Неудивительно, хмыкнул про себя Шарп, что сержанты с такой болезненной щепетильностью относились к малейшему огреху во внешнем виде новобранца, учитывая, что отчисления шли в их кошелёк.
– В цифрах, пожалуйста.
– Фунта три в неделю. В удачную неделю.
– А, может, пять?
– Сойдёмся на четырёх, сэр. – оскал Гаверкамп стал шире, – И у нас было разрешение подполковника. Так что это, сэр, считай, безгрешные доходы.
– Ты же сам знаешь, что не безгрешные.
– Чем плохо-то, сэр? Армии люди нужны всегда, значит, и рекрутов будут продавать всегда. Если на этом всё равно наживаются, мы чем хуже?
– Неужели ты не задумывался, что с тобой будет, когда всё раскроется?
Сержант покряхтел и честно сказал:
– Вы же раскрыли, сэр. А мы – на свободе. Значит, для чего-то вам нужны. Что же до меня лично, сэр… Где вы отыщите лучшего вербовщика, чем я?
Он подмигнул Шарпу и, едва уловимым движением выхватив из кармана две гинеи, пустил их меж костяшек пальцев:
– Да и потом, не каждый вербовщик может похвастать, что нанял самого майора Шарпа!
Лукавое нахальство сержанта развеселило Шарпа:
– А вдруг мне покажется, что ты нужней мне в Испании?
– Сомневаюсь, сэр. О вас идёт молва, как о человеке умном, а рекруты вербуются здесь, не там.
– Тебя не волнует, что кормушка приказала долго жить?
– Нет, сэр. – беспечно пожал плечами сержант.
Разъяснений Шарпу не требовалось. У сержанта-вербовщика, разъезжающего с некоторой суммой казённых наличных, всегда найдётся лазейка выкроить что-то в свою пользу. Два несуществующих «попрыгунчика» в неделю – две гинеи в мошну сержанта и его помощников-капралов. Даже если с партией пошлют офицера (а такое бывало частенько), сержант Гаверкамп без труда подберёт и к нему золотой ключик.
– Могу вам ещё чем-то помочь, сэр?
– Последний вопрос. Из чистой любознательности. Как поживает мамаша Гаверкамп? Заезжает ли к ней тот легковерный генерал?
– А чёрт её знает, сэр. – осклабился сержант, – Я старую ведьму не видал много лет. И слава Богу!
Шарп расхохотался.
В Челмсфорд они прибыли к полудню, и заботы, одолевавшие Шарпа на рассвете, казались ему детской игрой по сравнению с теми, что навалились на него теперь. Теперь-то и началась настоящая работа.
Он считал, что предусмотрел всё. Тем не менее, каждую минуту всплывали какие-то мелочи, упущенные им, и решать их приходилось чаще всего самому, потому что, кроме Харпера, Прайса и д’Алембора, положиться ему было не на кого.
Неопровержимых улик против Феннера Шарп не имел. Принеси Джейн Гиббонс бухгалтерию аферистов, пусть даже в последний момент, Шарпу не было бы необходимости рисковать. Без книг же ему приходилось сделать то, что перед тем сделали его враги: спрятать батальон.
Не весь, конечно. Четыре обученные роты, которые по его приказу дополучили обмундирование и оружие. Новобранцев Шарп намеревался оставить в челмсфордских казармах, уповая на то, что в ближайшие четыре дня его врагам будет не до рекрутов.
– Сэр! – Чарли Веллер выбежал из строя, – Пожалуйста, сэр!
– Слушаю, Чарли. – Шарп настороженно зыркнул на арку ворот, страшась узреть там гонца из Лондона.
– Я хочу с вами, сэр! Пожалуйста! – Чарли умоляюще махнул рукой в сторону красномундирных рядов, – Они же отправятся в Испанию, сэр?
– Однажды ты тоже окажешься там, Чарли.
– Сэр! Пожалуйста! Я не подведу!
– Ты же ещё мушкета в руках не держал. Рано тебе с французами тягаться.
– Я справлюсь, сэр! Честно-пречестно! – парнишка чуть не плакал, – Я умею стрелять, сэр! Могу показать!
– Верю, Чарли. Умеешь. Только французы – не кролики на огороде твоей матушки, они будут палить в ответ.
– Ну, пожалуйста, сэр.
Перед внутренним взором стрелка вдруг ожила картинка из недавнего прошлого: полуодетый Чарли догоняет их рекрутскую партию. Майор смягчился:
– Ладно. Скажи старшине Харперу, что ты в роте лейтенанта Прайса.
Унылая гримаса на лице мальчишки сменилось ликующим выражением:
– Спасибо, сэр!
– Смотри, чтоб тебя не ухлопали в первой же стычке, Чарли!
Эх, если бы все проблемы решались так легко! Не хватало котелков, топоров, множества пустяковин, но пустяковин, без которых не обойтись. К счастью, в конюшнях обнаружились мулы, принадлежащие ополчению, и Шарп с чистой совестью реквизировал их. Надо было спешить, пока в Челмсфорд не добрались посланцы военного министра. Гаверкампа Шарп решил с собой не брать, предоставив тому возможность и дальше делать то, что у сержанта выходило лучше всего: вербовать. Казармы и необученных новобранцев Шарп оставлял на попечение Финча с Брайтвелом, в будущем намереваясь заменить их кем-то более достойным. Линча майор перевёл в одну из красномундирных рот. Доверия ирландец-перевёртыш стрелку не внушал.
Скот батальона ещё волокся где-то по дорогам. Кучер наёмной кареты бузил и клялся, что новой поездки оси не выдержат. Пришлось сунуть ему гинею. Капитан Карлайн, и без того сбитый с толку кутерьмой, окончательно очумел, когда Шарп приказал ему готовиться к маршу.
– Вечером, сэр?!
– Да. А что?
– Меня пригласили на ужин, сэр…
– Шевелитесь, капитан!
У половины солдат ботинки после дневного похода просили каши. Заменить обувь было нечем. Прайс наладил починку силами бывших сапожников из числа рядовых. Вывезенные из Фаулниса бумаги Шарп распорядился выгрузить из экипажа. Исключение составили лишь контракты. В них чёрным по белому указывалось, что солдаты поступили на службу в первый батальон Южно-Эссекского полка. В армии, где бумага с печатью была важнее человека, такой контракт дорогого стоил.
