– Вы не… – начал майор.
Стрелок вынул приглашение принца и, не разворачивая, помахал у носа майора:
– Повеление Его Царственного Высочества!
– Как ваше имя, вы сказали?
Шарп ухмыльнулся. Приятно порой быть «тем парнем, что взял Орла».
– Я отбил его у лягушатников.
– Шарп?
– Да-да, тот самый.
Кровь бурлила в жилах Шарпа после разговора с Джейн. Он победит! Она согласилась стать его женой, и её согласие было знаком благоволения судьбы, залогом его сегодняшнего успеха!
Майор колебался. Он отвечал за трофеи головой. С другой стороны, один из трофеев требовал по распоряжению самого принца человек, которому вся Англия была обязана первым Орлом. Майора-трофейщика смущало несоответствие между тиснёной золотом бумаги в руке стрелка и его ветхой униформой. Сомнения майора были написаны у него на физиономии, и Шарп доверительно пожаловался:
– Прихоть Его Величества. Хоть в лепёшку расшибитесь, ребята, мол, а будьте с Орлом!
Удачный ход. Прочее майор домыслил сам:
– Так это ваши солдаты?
– Да.
– Ага, потому-то и видок у них затрапезный. Вроде, как прямо с поля боя где-нибудь в Испании, да?
– Точно.
– Ну, другое дело. Берите, конечно.
Майор распорядился, и Шарп получил своего Орла. Древко, прохладное и гладкое, смотрелось голо без положенного знамени. Сегодня Орлу суждено было снова вести за собой солдат.
Шарп подъехал к Джейн и наклонил к ней штандарт:
– Этой птички Наполеон уж точно касался.
Девушка провела пальцами по согнутому крылу:
– Вы захватили этого Орла?
– С Патриком. Эй, Харпс!
Шарп передал штандарт ирландцу, и Харпер, сопровождаемый офицерами из Фаулниса, торжественно пронёс трофей сквозь ряды полубатальона. Солдаты тянулись к Орлу, притрагивались с благоговением, будто причащались. Сержант Линч демонстративно отвернулся и отошёл в сторонку, кривя губы.
Шарп проверил, что происходит на севере. Ополчение строилось в линию на южном конце отведённого для реконструкции прямоугольника. Вовсю старались оркестры. Пора. Как всегда в битве, время решало всё.
– Джейн, вам… тебе лучше остаться здесь.
– Ты волнуешься.
– Да. Но я вернусь к тебе.
– А потом?
– Потом мы поедем в Испанию и больше никогда не расстанемся.
Стрелок повернулся в седле:
– Старшина!
– Сэр?
– Рядовой Веллер на посту, Орёл у меня. В колонну шириной полроты стройсь!
– Есть, сэр!
Пришло время забыть о Джейн Гиббонс, уподобившись семейным офицерам в Испании, что, идя в бой, выбрасывали из головы и жён, и детей. Уперев подток древка в носок правого сапога, так, что Орёл оказался прямо над головой, Шарп зычно провозгласил:
– Примкнуть тесаки!
Сообразив, что по рассеянности подал команду стрелковых полков (на вооружении которых состояли штыки более длинные и тяжёлые), поправился:
– Примкнуть штыки!
Делать, так с шиком.
Восемь полурот, ряд к ряду, двинулись вперёд с Шарпом во главе. Д’Алембор вёл первую роту, Прайс – последнюю. Им Шарп доверял, как себе. Стрелок оглянулся на Джейн и провозгласил:
– Южно-Эссекский наступает!
Шумела толпа, приветствуя накатывающихся с севера «британцев». Пушки дали последний холостой залп. Дым стлался над травой, будто в настоящем сражении. Ополченцы делали вид, что стреляют из незаряженных мушкетов по ярким шеренгам лощёных чистеньких солдат под развевающимися знамёнами.
Шарп потянул поводья:
– Вправо! Скорым шагом!
Полубатальон Южно-Эссекского бил каблуками землю.
На прямоугольном пространстве топталось две тысячи воинов, на мундирах которых не было ни пятнышка. Их толщу разрезали три сотни угрюмых изгвазданных парней под командованием стрелка с вражьим штандартом.
На них не обращали внимания. Один майор-трофейщик отсалютовал им.
Они шли. Какой-то сержант-ополченец повернулся и опешил. Колонна грязных всколоченных красномундирников шагала из тыла. Будь на месте сержанта ветеран испанской войны, он бы узнал этот боевой порядок: так всегда ходили в атаку французы.
Шарп направлялся в центр площадки. Ополчение отхлынуло назад, оставив десяток рядовых изображать убитых. Офицер-ополченец заметил самозваных участников мероприятия.
Внимание зрителей было приковано к блистательным «британцам». Гремела музыка, реяли флаги. Отступающие «французы», наталкиваясь на красномундирную колонну там, где её не должно было быть, расстраивали ряды, вопреки здравому смыслу подозревая условного противника в обходном манёвре.
Воинство Шарпа попалось на глаза распорядителям. Два всадника ринулись наперерез воинству Шарпа. Майор предупредил Харпера, и тот погнал полубатальон почти бегом. Вперёд. Вперёд. Вперёд. Не слыша ничего. Не видя ничего. Не думая ни о чём. Вперёд. Ради парней в братских могилах Испании. Ради девушки, с тревогой следящей за конником с Орлом.
– Эй! Кто вы такие? – гневно выдохнул капитан-кавалерист, привстав на стременах.
Шарп не слушал его, прогоняя криком и без того разбегающихся перед мордой жеребца ополченцев:
– Прочь с дороги! Прочь!
– Стоять! – полковник на лошади пристроился сбоку, – Остановите ваших людей! Я приказываю!
– Повеление принца! Прочь! – Орёл угрожающе качнулся к полковнику, и тот, пригнувшись, отвернул коня:
– Проклятье! Вы кто такой?
– Король Джо Испанский! Пошёл к чёртовой матери! – ощерил зубы Шарп.
Грубость сделала своё дело. Полковник, не привыкший к такому обращению, поотстал.
– Сомкнуть ряды, старшина! Тесней! Тесней!
Марши, гомон, холостая пальба сплетались в какофонию, перекричать которую было не просто, но Шарп привык отдавать команды на поле брани.
– Тесней! Сомкнуться! – обычный приказ в бою, где вражеские пули и ядра пробивают бреши в шеренгах атакующих.
Полковник вновь догонял Шарпа, но стрелку было не до него. Он прикидывал, за сколько условные «британцы» покроют жалкую сотню метров, отделявшую их от колонны Шарпа.
– Правое плечо вперёд! Поднажми!
Полковник схватил коня Шарпа за поводья. Стрелок крутанул Орла у самой морды полковничьей лошади, та взвилась на дыбы, и Шарп был свободен.
– Сомкнуться! Сомкнуться!
Позади него царил хаос. Пошло прахом тщательно отрепетированное представление. «Французы» перемешались с «британцами», обмениваясь ругательствами и проклятиями.
– Стойте! – взывал полковник к Шарпу. Офицеры, ответственные за реконструкцию, пробивались сквозь топчущиеся полки к красномундирной колонне с разных концов площадки. Шарп их не дожидался. По его команде полубатальон свернул прямо к королевской ложе:
– Марш! Живей!
Стрелок переложил Орла в левую руку, к поводьям. Боевой азарт захлёстывал, ведь он видел того, ради кого предпринял свою авантюру. Шарп с лязгом вынул из ножен палаш. Жеребец, непривычный к такому столпотворению, упрямился, и Шарп сжал его бока коленями, понуждая скакать к ложе, где сидел принц-регент.
Охрана ложи сохраняла невозмутимость. Правый фланг наступающих «британцев» остановился и смешался, тогда как левый продолжал шагать. Четыре офицера орали что-то Шарпу, пятый костерил Южно-Эссекский, требуя убираться, но куда им было до мощи глотки Харпера, и полубатальон неуклонно приближался к ложе. Шарп различил рядом с принцем грузного военного, очевидно, герцога Йоркского.
– Харпер, развёртывание!
Они растянулись в линию, лицом к лицу с гвардейцами-телохранителями. В ложе забеспокоились. Кое до кого начало доходить, что творится нечто, не предусмотренное планом празднества: обтрёпанные неряшливые вояки со штыками, сверкающими на мушкетах, построились напротив места, где сидели принц-регент, его брат и вся правящая верхушка Англии! Шарпа с принцем разделяли метров двадцать. Его Высочество встал и пристально вгляделся во всадника с Орлом.
– Гвардия!
Во что может превратить королевскую ложу мушкетный залп, командир гвардейцев смекнул с запозданием:
– Заряжай! Заряжай!
Визжали шомполы в стволах. Шарп опустил палаш на седло, скинул кивер и воззрился на принца. Тот, вероятно, уже опознал во всаднике Шарпа и милостиво улыбнулся. Стрелок выдохнул Харперу:
– Старшина! Пора!
Подобного артикула не видели до сего дня ни плацы, ни поля брани, и бойцы Шарпа чётко проделали его на глазах разинувших рты гвардейцев. Королевская ложа, публика, сбитые с толку «британцы» и «французы» изумлённо взирали на замурзанных солдат, по команде ражего сержанта положивших на землю оружие и обнаживших головы.
Мясо у шестидесяти кур оказалось действительно вкусным, но, главное, каждый, включая Шарпа, получил по три белых пера. Практически одновременно полубатальон воткнул перья за бляхи киверов и водрузил головные уборы на место. Белые перья, эмблемы принца Уэльского, чётко выделялись на фоне чёрного матерчатого верха киверов.
