– Вы крайне скромны, майор Шарп. – хохотнул генерал, – От души надеюсь, что в вашем полку больше нет никого, к кому вы питали бы схожие дружеские чувства.
Шарп подумал о сержанте Линче, ухмыльнулся и соврал:
– Нет, сэр.
Грея ладони о кружку с горячим чаем, Харпер окинул взглядом укрепления французов и поделился:
– Выглядят в точности, как Испания.
Шарп выставил осколок зеркальца над миской воды, провёл туда-сюда бритвой по голенищу сапога, доводя:
– В испанской части траншей нет.
То, что стрелок высмотрел в подзорную трубу, оптимизма не внушало. Противник превратил кряж в неприступную крепость. Мелкие форты, соединённые между собой окопами, каменными заграждениями, а в глубине обороны, на высотке, опоясанной стенами, – главное укрепление. Пушки наступающим на таком ландшафте просто негде ставить, следовательно, вся тяжесть штурма ляжет на плечи пехоты. Атака вверх по склонам против врага, защищающего родину.
Поставленная полку задача (согласно приказам, отданным Гирдвуду и полученным Шарпом) заключалась в следующем: идя за двумя другими батальонами, что должны взять внешние укрепления, Собственный принца Уэльского Добровольческий продвигается вглубь обороны и захватывает форт на высоте. Такие же укреплённые узлы справа и слева одновременно будут штурмовать иные полки, и, в идеале, к сумеркам всё будет кончено. Путь во Францию, с её полными амбарами и зимними пастбищами будет свободен, к радости и облегчению Веллингтона.
Вода давно остыла, и бритва больно скребла кожу.
– Я дам тебе взвод, Патрик.
– Взвод, сэр?
Полоща лезвие в мутной мыльной жиже, которой до него воспользовались девять других офицеров, Шарп объяснил:
– Наступать в обычных плотных порядках мы не можем, скал многовато. Разделимся на две колонны, впереди которых пойдут Лёгкая и Гренадёрская роты. Тебе я дам взвод и особые полномочия. Пойдёшь между колоннами, увидишь, что одной из них приходится несладко, поддержишь с фланга. Моих подсказок не жди, действуй на своё усмотрение.
– Есть, сэр. – довольно кивнул старшина. Действовать самостоятельно – это было по нему, – Могу я сам подобрать себе ребят, сэр?
– А я уже подобрал. – Шарп вытер лицо офицерским кушаком, – О’Грэди, Кэллехэр, Рурк, Кэллаган, Джойс, Донелл, братья Пирсы, О’Тул, Фитцпатрик и Хэллоран.
Майор ухмыльнулся:
– К таким молодцам тебе и сержант нужен соответствующий.
– Прямо не знаю, сэр, кого и взять. – невинно похлопал ресницами ирландец.
– Ну-у, – протянул Шарп, застёгивая куртку, – Может, Линча?
– Думаю, ребята будут счастливы, сэр.
– Спаси, Господи, Ирландию. – сказал Шарп, неуклюже копируя донегольский выговор Харпера, – Не возражаешь, я допью твой чай?
– Да ради Бога, сэр. – широко улыбнулся ирландец, – Господи, до чего ж хорошо вернуться назад!
В восемь батальон начал спуск в долину, разделявшую две скальные гряды. Узость протоптанных козами троп вынуждала солдат идти гуськом, один за другим. Слуги вели в поводу лошадей хозяев-офицеров. Была там и кобыла Шарпа.
Эту резвую семилетку он купил в Англии вместо жеребчика, на котором проделал путь от Фаулниса до Лондона. Джейн нарекла кобылу «Сикораксой» (Сикоракса – ведьма, мать Калибана, персонажа «Бури» В. Шекспира. Прим. пер.)
– Я это даже не выговорю. – хмыкнул Шарп.
– Ты, конечно, предпочёл бы что-то вроде «Фло» или «Пегготи», – Джейн нежно почухала кобыле нос, – Но она – Сикоракса.
– Что за Сикоракса такая?
– Сикоракса была хитрющей ведьмой, породившей Калибана. Зато у неё красивое имя, которое отлично подходит для твоей лошади. – она засмеялась, – Нет, правда, Ричард, имя звучное.
Так «Сикоракса» и стала кличкой его умной, смирной кобылы, купленной на золото от продажи драгоценностей.
Деньги от Мэри Джойс продолжали поступать на счёт в конторе Хопкинсонов под четыре процента годовых. Кое-что из украшений Шарп продавать раздумал. Джейн обзавелась колье, серьгами и браслетами, некогда принадлежавшими королеве Испании. Ещё одно ожерелье, изысканное золотое кружево с жемчужинами и бриллиантами, Шарп тщательно упаковал и отправил со специальным гонцом по некому лондонскому адресу.
Ответ пришёл за день до отплытия батальона из Портсмута: «Дорогой майор Шарп, как принять мне такой щедрый дар? Разумеется, с бесконечной признательностью вам и благодарностью Провидению, за то, что в нашем мире не перевелись ещё рыцари. Будьте счастливы. Ваш преданный друг, и не только… Анна, графиня Камойнс.» Имелся постскриптум: «Возможно, из газет вам уже известно, что лорд Феннер вынужден был уйти в отставку из-за пошатнувшегося (по неизвестным, разумеется, причинам) материального положения.»
Батальон строился на дне долины. Сверху доносилась пальба, приглушённая расстоянием. Там проламывалась внешняя линия вражеской обороны. Шарп приказал развернуть знамёна, изорванные пулями и прокопчённые дымом сражений стяги первого батальона. К полковой бляхе с орлом в цепях на кивере каждого солдата и офицера полка добавились три белых пера, но нашить их на флаги не успели. Ветер, снося вниз пороховую гарь, трепал шёлковые полотнища и теребил кисточки. Подала голос артиллерия. Не британская. Французские горные пушки, стерегущие форты. Новички нервно поглядывали наверх, ветераны ждали. Подполковнику Гирдвуду, столько раз в мечтах представлявшему себе этот миг, миг начала настоящей битвы, звуки боя казались невразумительным набором шумов. Гирдвуд тоже ждал.
Кони остались в долине со слугами. Шарп, уже не советуясь напоказ с Гирдвудом, открыто раздавал приказы. Батальон наступает двумя колоннами. Правую возглавляет Гренадёрская рота, левую – Лёгкая. Харпер с ирландцами идёт в центре, впереди Шарпа и знаменосцев.
– Никакого идиотизма! Мы не на плаце, и рядов вы удержать не сможете. Просто вперёд! Приказы приказами, но, если их нет, наступайте! Не ошибётесь! Наступайте. – Шарп разжёвывал так подробно для новичков: Смита, Карлайна и прочих, – Ни в коем случае не дайте вашим людям залечь. Залегли – скисли, вы их потом из укрытий не выковыряете. Так что бейте, пинайте, но гоните вперёд.
Шарп вкратце описал то, что смог разглядеть в подзорную трубу – кошмар, самой природой созданной для обороны и доведённой человеком до совершенства:
– Натиск – залог победы. Не возьмём сходу – не возьмём вообще. Людей предупредите, пусть ведут огонь, не дожидаясь приказа. Всё равно главное решится штыками. – при упоминании штыков капитан Смит шумно сглотнул, – Напор, напор и ещё раз напор! Скажите солдатам, что французы напуганы больше нас.
– Если так, сэр, они боятся до чёртиков! – заметил Прайс, вызвав улыбки офицеров.
– Так и есть. – подтвердил Шарп с усмешкой, – Ведь им выпало помериться силами не с кем-нибудь, а с нами!
Шарп верил в свои слова. Они будут драться, как черти. И д’Алембор с Прайсом, знающие, почём фунт лиха. И Карлайн со Смитом, мечтающие зачеркнуть подпачканное прошлое. Будут драться и победят.
Два часа потребовалось, чтоб взобраться по склону и догнать атакующие батальоны. Чарли Веллер, бредущий в задних рядах Лёгкой роты, увидел первых мёртвых врагов. Убитый француз распластался на камнях. Лужа крови под ним замёрзла. Борода второго покойника была седой от инея. Далее лежали британцы. Одному ядро вырвало руку, другому – размотало сизые внутренности. Хуже мёртвых были раненые. Смутившись, Чарли отвернулся от надрывно воющего француза с выбитыми глазами, но наткнулся взором на бедолагу, живот которого был вспорот штыком. Солдат-британец вливал умирающему в рот вино.
Английский сержант весело щерился, хотя из его растрощенного бедра, перетянутого в паху ремнём, продолжала течь кровь, пятная торчащий обломок кости:
– Задай им, парень!
Чарли затошнило. Юноша остановился, глубоко вдохнул и побежал догонять роту, стараясь думать о чём-то нейтральном, например, о необходимости вынимать шомпол из ствола перед выстрелом, чтоб не стать предметом насмешек. Пушки гремели всё ближе.
Подполковник Гирдвуд шагал рядом с Шарпом. Усы он больше не смолил, кончики их поникли, и даже форма сидела на нём, как с чужого плеча. Чёрные буркалы настороженно рыскали по сторонам. В Ирландии он привык к убитым. Впрочем, там не было пушек, и жертв артиллерии подполковник видел впервые. Они выглядели… неряшливо, что ли. Словно пьяный вдрызг мясник поработал. Подполковник брезгливо поджимал губы, а когда одна из собак перебежала ему дорогу, вздрогнул.
Солнце то выглядывало, то вновь пряталось за тучи. Пушечный дым, опускался на батальон, забивая нос и глотку кислой пороховой вонью. Где-то душераздирающе кричал раненый.
Подполковник нахмурился. Смысл происходящего от него ускользал. Где вражеские позиции? Как далеко продвинулись атаковавшие первыми батальоны? Вдали справа торчало затянутое дымом главное укрепление, однако подступы к нему мешала разглядеть скальная гряда. В разрыве дымной пелены мелькнули красные мундиры. Они наступали не стройными рядами, как должно, а возмутительной гурьбой. На миг подполковнику почудился воинственный клич. Впереди трусил сержант Линч. Страха он не выказывал, и подполковник вдруг остро позавидовал его храбрости.
