учеников.
Чжоу Фэй кивнула и, жестом подозвав остальных, схватила веревку. Но вдруг остановилась и, о чем-то задумавшись, потянула за собой Ли Янь:
– Ты пойдешь со мной.
– А? Что ты… – Ли Янь уставилась на нее, широко распахнув глаза. Не успела она договорить, а ее ноги уже оторвались от земли! Чжоу Фэй схватила сестру за шиворот, обмотала ей вокруг талии веревку и спрыгнула с обрыва.
Чжоу Фэй спускалась к реке сотни раз и прекрасно знала, каким опасным казался ее берег жителям заставы. Когда Ли Янь опомнилась, они уже погрузились во тьму, зависнув в пустоте: под ними в разверзшихся скалах бурлило течение, готовое поглотить любого, кому хватит смелости подобраться ближе. Кровь ударила в голову, слезы брызнули из глаз, и Ли Янь завопила сестре прямо в ухо:
– А-а-а! Мы поги-и-ибли!
Чжоу Фэй, оглушенная криком, отпустила руку. Ловко перевернувшись в воздухе, она на лету перехватила веревку, обмотанную вокруг сестры, тут же ударила ладонью по плоскому участку скалы и мягко приземлилась на небольшой камень у самой воды.
Цяньцзи молчало – словно погрузилось в сон.
Чжоу Фэй вздохнула и крикнула Ли Янь, вцепившейся в веревку в трех чи от земли:
– Слезай!
Но та отчаянно замотала головой, словно кошка, которую силком тащат в воду. Не желая тратить время на уговоры, Чжоу Фэй попыталась опустить ее на землю сама.
– Помогите! Спасите! Дядюшка Юй! Дядюшка-а-а!… – завизжала Ли Янь.
Она осеклась, запоздало задумавшись: «А где вообще старина Юй? Он ведь всегда на Чернильной реке… Почему же он остановил Цяньцзи и пропустил чужаков?»
Ли Янь разжала пальцы. Веревка соскользнула, и Янь шлепнулась на землю у самой воды. В лицо ударили холодные брызги. Не потрудившись вытереться, она резко обернулась: Чжоу Фэй стояла в тени скалы, куда не проникал лунный свет, измученная и безмолвная. Ледяная волна промочила ноги Ли Янь насквозь, и она вскочила, от холода поджав пальцы.
Ученики один за другим спускались к реке. Чжоу Фэй взглянула на них и помчалась вперед, не останавливаясь. Как настоящая водная фея, она легко бежала по волнам, едва ступая на невидимые глазу камни Цяньцзи, и в несколько прыжков привела оробевших перед бурными волнами учеников к павильону в самом сердце реки.
Павильон одиноко возвышался посреди вод, окутанный влажной дымкой. Потертая дверь была прикрыта, и порыв ветра, поднятый стремительными движениями Чжоу Фэй, со скрипом распахнул ее: старина Юй, как и прежде, сидел лицом к Чернильной реке.
Чжоу Фэй затаила дыхание.
На деревянном столике были в ряд расставлены чашки, а сам дядюшка-наставник выглядел так, будто просто задремал. Сейчас он проснется и недовольно на нее рявкнет: «Ну и зачем ты опять сюда явилась?»
Бессвязные слова Чжан Болиня вдруг обрели смысл. Эти старики со времен Ли Чжэна друг друга на дух не переносили, а теперь, под ночным ветром Чернильной реки, в конце концов сплотились. Они видели подъем и расцвет Сорока восьми крепостей, годами послушно исполняли свои роли, словно части одного огромного тела, которые не могут существовать по отдельности. Окажись она на их месте, ее сердце наверняка захлестнуло бы желание отомстить.
Но величественные горы не прощают безрассудства.
Чжоу Фэй услышала, как догнавшая ее Ли Янь в страхе судорожно втянула воздух. Всхлип сестры привел ее в чувство. На негнущихся ногах она подошла к старине Юю, несколько раз беспомощно шевельнула пальцами, но так и не осмелилась проверить его дыхание. В конце концов она слабо сжала его безвольно опущенную руку, отказываясь признавать очевидное.
Когда пальцы сомкнулись вокруг морщинистой ладони, Чжоу Фэй вдруг обнаружила, что та была еще мягкой!
В голове загудело. Даже в вечнозеленых землях Шу в это время года возле горной реки никак не могло быть настолько тепло. А с тех пор как Коу Дань устроила переполох и остановила устройство, прошло как минимум три больших часа – почему мертвец не окоченел за все это время?!
Сердце Чжоу Фэй неистово заколотилось, она едва не расплакалась от внезапного открытия. Позабыв страх, она тут же потянулась проверить дыхание старика Юя – и… ничего…
Фэй не спешила отчаиваться. «Может, у меня просто рука слишком сильно дрожит», – подумала она и слегка прикусила кончик языка, пытаясь успокоиться, проверила сердцебиение на шее и запястье, а потом и в груди… Но не обнаружила никаких признаков жизни.
Фэй едва не прокляла весь свет. Что за черепашьи дыхательные практики изучал этот старикан?! От настоящей смерти не отличишь!
– Кажется, еще дышит! Позовите старейшину Чжао! – бросила она через плечо. – И еще…
Вдруг кто-то коснулся ее руки. Чжоу Фэй обернулась и увидела Се Юня: вечно неуловимый, он подкрался незаметно, словно призрак.
– «Леденящая кости синева» – сильнейший в мире яд. Холод медленно расползается по костям и сковывает суставы, превращая человека в безжизненную куклу. После смерти тело становится ледяным, а лицо – синеватым, отсюда и название, – тихо произнес Се Юнь. Одной рукой он накрыл ее ладонь, лежащую на теле старика, а вторую заложил за спину. – Говорят, противоядием служат лишь Дарующие тепло пилюли. После того, как была разрушена Великая долина травников, их рецепт был утерян, хотя, возможно, он сохранился среди сокровищ «Слияния неба и моря». Но даже если снадобье и обезвредит яд, то принявший его будет вечно страдать от жажды и жить ему придется только подле воды…
Он стоял рядом, задумчиво глядя на старину Юя.
– И? – Чжоу Фэй не терпелось услышать продолжение.
Фэй уставилась на Се Юня своими большими глазами, и он опустил взгляд, приметив трещину у нее на губе. Она где-то замарала щеку, и пальцы Се Юня дрогнули: ему захотелось стереть грязь с ее лица. В его глазах Чжоу Фэй была прекрасна. Она понравилась ему с первого взгляда – иначе почему бы он так долго хранил в памяти ее поломанный клинок? После случайной встречи в горной темнице они сблизились: их стычки и шутливые препирательства переросли в редкую душевную близость. Се Юнь по привычке дразнил Фэй, но не переставал о ней заботиться. Порой ему казалось, что ради ее скупой улыбки он готов был на все – в конце концов, его собственные запасы нежности были неисчерпаемы.
Но на этот раз Се Юнь испытал странное чувство. Глядя в ее глаза, горящие нетерпением, он словно прикоснулся к обрывкам своего прошлого, которое давно стерлось из памяти. Язык онемел, слова утешения застряли в горле, и вместо них с губ слетела жестокая правда:
– Труп человека, отравленного «Леденящей кости синевой», коченеет не сразу. Если дотронуться до него вскоре после смерти, может показаться, что он жив, но через несколько
