Осмотр острова был закончен, составлена довольно подробная карта, более или менее точно определены его размеры и уточнен рельеф местности. Расположение лесов, равнин и рек было в общих чертах отмечено на карте. Оставалось только спуститься вниз и заняться исследованием почвы, чтобы определить, какие минеральные и растительные богатства имеются на острове.
Но прежде чем дать своим спутникам сигнал спускаться, Сайрес Смит сказал им спокойным и серьезным голосом:
– Вот, друзья мои, тот небольшой клочок земли, на котором нам суждено поселиться по воле случая. Здесь нам придется жить, и, возможно, очень долго… Но, может быть, в один прекрасный день мы неожиданно будем спасены, если какой-нибудь корабль случайно пройдет мимо… Я говорю случайно, потому что наш остров невелик и здесь нет гавани, которая могла бы служить удобной стоянкой для океанских кораблей. Кроме того, боюсь, что он лежит в стороне от морских путей, то есть слишком далеко к югу для кораблей, которые направляются в Австралию, огибая мыс Горн. Я ничего не хочу скрывать от вас…
– И вы совершенно правы, дорогой Сайрес, – перебил его Спилет. – Вы имеете дело с мужчинами. Мы верим в вас, и вы вполне можете на нас рассчитывать. Не так ли, друзья мои?
– Я во всем буду вас слушаться, мистер Сайрес, – воскликнул Герберт, пожимая руку инженера.
– Хозяин, я с вами всегда и везде! – воскликнул Наб.
– Что касается меня, – сказал Пенкроф, – то я, со своей стороны, обещаю беспрекословно исполнять все ваши приказания, мистер Сайрес. Я уверен, если только вы захотите, мы сделаем из этого острова маленькую Америку. Мы построим здесь город, железные дороги, телеграф, и в один прекрасный день, когда остров совсем преобразится, мы отправимся в Америку и предложим его правительству Союза! Только у меня есть одна просьба…
– Какая? – спросил Спилет.
– Чтобы мы больше не называли себя потерпевшими крушение, а считались бы колонистами, которые прибыли сюда основать поселение.
Сайрес Смит улыбнулся и сказал, что ничего не имеет против этого. Предложение Пенкрофа было принято. Потом инженер поблагодарил своих товарищей за доверие и сказал, что рассчитывает на их энергию и на помощь свыше.
– Ну а теперь домой, в Гроты! – воскликнул Пенкроф.
– Подождите еще одну минуту, друзья мои! – сказал инженер. – Мне кажется, что, прежде чем уйти отсюда, нам следовало бы как-нибудь назвать этот остров, и еще мы могли бы дать имена всем этим мысам, полуостровам, ручьям и рекам, которые так хорошо видны с горы.
– Отлично, – поддержал его Спилет. – Это даже необходимо и очень пригодится нам в будущем, когда мы будем исследовать ту или другую часть острова…
– Верно, – заметил Пенкроф, – каждому из нас, разумеется, будет проще сказать, куда идешь или откуда пришел. По крайней мере, и сам сразу будешь понимать других, и другие поймут тебя.
– Например, Гроты, – сказал Герберт, – за ними можно было бы сохранить это название.
– Верно! – ответил Пенкроф. – По-моему, это отличное название, оно само пришло мне в голову, когда мы открыли это убежище. Сохраним мы это название, мистер Сайрес?
– Конечно, Пенкроф.
– Отлично! Что касается других мест, то им тоже нетрудно будет придумать подходящие названия, – продолжал развивать свою мысль Пенкроф. – Назовем их теми же именами, какими называли их робинзоны, о приключениях которых мне часто рассказывал и читал Герберт: бухта Провидения, Страна Кашалотов, мыс Обманутой Надежды!
– А почему бы не дать им имена, – возразил Герберт, – например, мистера Смита, мистера Спилета, Наба!..
– Мое имя! – воскликнул Наб, сверкнув ослепительно-белыми зубами.
– Почему же нет? – сказал Пенкроф. – Порт Наб… Это хорошо звучит! Мыс Гедеон…
– Я предпочел бы имена, которые напоминали бы нам нашу родину, – перебил его Спилет.
– Да, конечно, для названия главных пунктов, – сказал Сайрес Смит. – Для бухт и заливов я охотно допускаю такие названия. Например, мы дадим большой бухте на востоке имя бухты Союза, открытому заливу на юге – имя Вашингтона, гору, на которой мы в эту минуту находимся, назовем горой Франклина, озеро, которое виднеется вдали, – озером Гранта. Лучше ничего не может быть, друзья мои. Их названия будут напоминать нам нашу родину и тех великих граждан, которые ее прославили. А для речек, заливов, мысов и выступов, по моему мнению, следовало бы придумать такие названия, которые отражали бы особенности их формы. Таким образом они лучше запомнятся, что, согласитесь, будет гораздо практичнее. Остров имеет очень необычные очертания, и нам, возможно, будет нелегко придумать живописные названия. Что касается ручьев, которых, вероятно, немало в этих огромных лесах, небольших бухточек и заливов, которые мы, вероятно, тоже откроем в недалеком будущем, то предлагаю давать им названия постепенно, по мере необходимости. Как вы находите мое предложение, друзья?
Предложение инженера было единогласно принято. Остров расстилался у них перед глазами, словно развернутая карта, и им оставалось только присвоить имена всем его выступающим углам, заливам и возвышенностям. Гедеон Спилет станет записывать на карте названия, и таким образом географическая номенклатура острова будет окончательно составлена.
Прежде всего, как предложил инженер, они назвали бухту Союза, бухту Вашингтона и гору Франклина.
– Теперь, – сказал Спилет, – я, со своей стороны, предложил бы назвать этот длинный полуостров на западе Змеиным полуостровом, а его загнутую кверху оконечность – мысом Аллигатора, потому что она очень похожа на хвост крокодила.
– Согласны, – объявил инженер.
– Теперь, – сказал Герберт, – и я предложу назвать заливом Акулы длинный залив на северо-востоке, который так удивительно похож на открытую пасть прожорливой акулы.
– Молодец мальчик, отлично придумал! – одобрил Пенкроф. – И чтобы сразу завершить картину, назовем Челюстью эти два мыса…
– Но ведь мысов два, – заметил Спилет.
– Ну и что? – возразил Пенкроф. – Один из них будет мыс Северная Челюсть, а другой – мыс Южная Челюсть.
– Записано, – ответил Гедеон Спилет.
– Остается дать еще название мысу на юго-восточной оконечности острова, – сказал Пенкроф.
– То есть оконечности бухты Союза, – уточнил Герберт.
– Мыс Когтя! – объявил Наб, который очень хотел принять участие в наименовании какой-нибудь части своих владений.
Наб очень удачно придумал название юго-восточному мысу, потому что он и в самом деле был очень похож на громадную когтистую лапу фантастического животного, каким казался весь этот странный остров.
Пенкроф был в восторге, да и все остальные воодушевились, и всевозможные названия следовали одно за другим.
