европейцами. Валы приводятся в движение паровой машиной и так хорошо прессуют сахарный тростник, что он, полежав несколько дней после этого на солнце, обращается в топливо для паровика. Здесь материалом для топки служат осока, хлопковые кусты и семена. Нет ни угля, ни дров. Свежий тростниковый сок имеет отвратительно приторный вкус, но он очищается в известное время и в известном месте и превращается в настоящий сахар.
Ночью около барки раздавалась «торжественная музыка» — голоса шакалов; но, несмотря на то что после полуночи месяц светил ярко, мы не могли разглядеть этих животных.
Наутро опять не было ветра. Мы отправились на охоту и возвратились с порядочной добычей. Мой новый слуга Август Тишендорф встретил на нивах рысь, но не стрелял в нее. Думал ли он, подобно портному Штрибе, что это молодой львенок, — право, не знаю. Гольц заставляет своего героя, встретившего также невинную рысь, повествовать следующим образом:
«Мне повстречался прекрасный зверь, такой, про которого можно сказать: опасный зверь. Это чудовище, этот дикий зверь смотрел на меня страшными глазами и как будто хотел съесть. Я подумал: или ты меня съешь, или я должен выпустить весь свой заряд. После этого он еще раз люто взглянул на меня и попятился прочь на задних лапах так, что тростник затрещал. Судя по фигуре и лютости, я полагаю, что это был лев. Может быть, не совсем взрослый, но, во всяком случае, сильный, настоящий лев напал на меня».
Мы уже имели дело, но лишь с ничтожными зверями, стреляя только маленьких птичек, например чеканов, этих неутомимых летунов, довольных и веселых обитателей пустыни. Стреляли хорошеньких маленьких снегирей цвета коричневых полевых цветов. Их название происходит от последних (Pyrrhula githaginea). Там и сям начали попадаться пальмы-дум. Ниже уже известной деревни Коссеир[47] мы взошли на барку и при окрепшем ветре быстро проплыли джебель Абу-Фееде, за которым находится крокодилья нора. Нам некогда было посещать ее сегодня, мы быстро поплыли к скалам.
Высоко в трещине выглядывал из своего гнезда египетский стервятник. Невдалеке от него свил свое гнездо коршун-паразит. Египетский ястреб осматривал скалу, имея то же намерение. Внизу в реке плавали пеликаны, между тем как маленькие черные бакланы летали взапуски или рядышком сидели на скале, быстро отклевывая белый известковый уступ. Горные и городские ласточки гонялись за комарами, которые целыми тучами носились над водой. На берегу на водочерпальном колесе сидели голубые каменные дрозды. Кани плавали в ясном воздухе и высматривали в поле мышей. Тут же бесшумно носились коршуны. Большие грифы и орлы летали громадными винтообразными кругами. Осторожная чепура поглощала свой улов на песчаном берегу.
Я выстрелил в нее из винтовки, намереваясь более спугнуть, чем убить ее. Раскатываясь, как гром, раздался выстрел среди отвесных скал и с новой силой отдавался в каждом утесе. Мы зарядили наши маленькие пушки и заставили Али-ара зажечь фитиль. Эхо великолепно звучало, умирая вдали.
Подумайте, ведь мы плыли уже по священному Нилу, над нами синело египетское небо, и по обеим сторонам реки тянулись пальмовые леса! Минареты сверкали здесь и там над стройными верхушками этих царственных деревьев. Одним словом, нас окружал новый мир, и понятно, какое наслаждение мы испытывали, переживая это. Река, скалы, пальмы, минареты, нильская барка, пеликаны, бакланы, кани, большие грифы и орлы — все это принадлежности египетского ландшафта, потому не лишне было упомянуть о них.
Я часто рассказываю о какой-нибудь птице, не относящейся к описанию путешествия; это потому, что я не принадлежу к числу тех путешественников по Нилу, которые из каюты нейдут далее города или какого-нибудь развалившегося храма. Я же постоянно бродил по лесу и полю, входил в хижины и деревни, чтобы наблюдать людей и животных, чтоб стрелять птиц и собирать насекомых. В Египте есть много интересного, на что стоит посмотреть, кроме фиванских развалин и пирамид. И много есть, что послушать, кроме уличного и базарного шума Каира и Александрии. Разумеется, для этого нужно открыть уши и глаза!
В половине шестого вечером причалили мы к маленькому городку Монфалут. Нашему повару необходимо было закупить провизии для кухни, а также меда для дальнейшего путешествия. Мед здесь хорош, и купить его можно дешево. Фунт стоит только 2 пиастра. С барки нам видно было внутреннее расположение домов.
Левый берег Нила площе правого, потому во время наводнения вода так сильно подмывает дома, что ежегодно некоторые из них исчезают в волнах. Среди домов лежали развалины минарета мечети. Прочие же постройки были так плохи, что во время следующего наводнения, наверное, разрушатся; между тем никто решительно не думает, как бы помочь этому. Называя несчастье карой Божьей, араб не предпринимает ровно ничего против него и только стремится построить свое жилище немного дальше от теперешнего берега. Он рассчитывает, что пройдет еще довольно времени, пока новый дом смоют волны, и что «Аллах керим» (Бог милостив). Эти понятия так глубоко укоренились в народе, что ни увещевания, ни приказания не действуют на него.
После недолгой стоянки при хорошем ветре мы продолжали наше путешествие и в 10 часов вечера остановились у деревни Бени-Мухаммед.
6 марта. Вчера вечером мы прибыли в Сиут после томительно скучного плавания, которое мы старались по возможности разнообразить охотой. Город находился на левом берегу в четверти часа расстояния от реки, под 27°13′ с. ш. и 28°23′ в. д. от Парижа. Это древняя столица Верхнего Египта Сааид, в которой 15 мечетей и от 16 до 20 тысяч жителей. Сиут служит первой станцией большим караванам, идущим в Дарфур и обратно. На этом пути путешественники встречают много оазов и постоянно через три-четыре дня подходят к колодцу. До Коббэ, столицы негритянского государства, нужно только 30 или 35 дней пути. Отсюда идут также и караванные пути в оазисы Ливийской пустыни: Вади-эль-Дахелэ[48] и Вади-эль-Кардие, из которых, между прочим, вывозят много меда и угля.
Дорога в город идет по насыпи, садами, мимо оттененной платанами мечети и входит в окруженный сикоморами двор большого и красивого правительственного здания. Отсюда дорога до каменного моста, построенного Мухаммедом Али. Мост перекинут через канал, а за ним по гористым кривым и узким улицам доходишь до базара. Замечательна баня, построенная известным тираном Мухаммед-беем эль-Дефтердаром. Теперь эта баня — выгодная принадлежность главной мечети. Христиане католики построили монастырь и довольно большую красивую церковь, духовенство которой присылается и содержится Австрией.
Жизнь в Сиуте дешева и приятна. Хлебопашество, изготовление шерстяных материй и седельных товаров — главное занятие жителей, но труд ценится весьма дешево. Замечательно кладбище; оно
![Вокруг света с киллерами за спиной [сборник] - Сергей Николаевич Синякин](/uploads/posts/books/432366/432366.jpg)
