представителей всех классов животного царства и всех стран мира? Ведь знаменитая многотомная «Естественная история» Бюффона, написанная на уровне знаний конца XVIII в., но по которой воспитывались и образованные люди первых десятилетий XIX в., успела сильно устареть. Конечно, мысль была заманчивая, но выполнение ее было бы не под силу даже такому опытному популяризатору и натуралисту как Брем, который к тому же, как мы знаем, не очень-то разбирается в беспозвоночных.
Хорошо понимая это, Брем привлек в качестве соавторов задуманной «Жизни животных» двух известных зоологов — Ташенберга, который взялся за обработку насекомых и паукообразных, и Оскара Шмидта, которому достались прочие беспозвоночные.
Большая работа трех авторов затянулась на несколько лет, в течение которых и в личной жизни Брема произошли немаловажные перемены. В 1863 г. он бросил преподавание, покинул Лейпциг и взял на себя ответственный пост директора Гамбургского зоологического сада. Слов нет, лучшего директора трудно было представить: обширная зоологическая эрудиция, большой опыт в содержании и приручении диких животных, наконец, личные связи в посещенных им странах Европы и Северной Африки — все это создавало Брему блестящую репутацию в глазах так называемого «Зоологического общества», бывшего фактическим хозяином Гамбургского зоопарка. Вместе с тем и для самого Брема, трудившегося тогда над первыми томами «Жизни животных», посвященными млекопитающим и птицам, эта должность была интересна и выгодна. Через его руки проходили сотни редких экзотических животных, привозимых кораблями из всех стран света в такой большой порт, как Гамбург, и частично оседавших в зоопарке, где ученый мог вести над ними наблюдения.
Однако властный и импульсивный характер Брема, еще со времени первых стычек с Мюллером не терпевшего над собой начальства, не позволил ему ужиться с заправилами «Зоологического общества».
Брем проработал в зоопарке три года, поставив его на образцовую высоту. Но затем он поссорился с хозяевами парка и уехал в Берлин, чтобы организовать там на центральном бульваре Unter den Linden аквариум с морской и пресной водой, более обширный, чем был им устроен в Гамбургском зоопарке. В 1864 г. он испытал большое горе: умер на 78-м году жизни обожаемый им отец.
В 1869 г. Брем благополучно завершил два своих замысла: в Хильдбургхаузене вышел последний (шестой) том его «Жизни животных» и был официально открыт Берлинский аквариум. «Жизнь животных» прославила имя автора на весь мир и вскоре была переведена на все европейские языки (первый полный русский перевод в 1870 г.). Еще при жизни автора, в 1876 г., понадобилось второе издание. К общей оценке «Жизни животных» мы еще вернемся, а сейчас должны несколько остановиться на Берлинском аквариуме.
Это был не только аквариум, притом первоклассный, но и террариум, поскольку в нем содержались крокодилы, гигантские черепахи, змеи — больше того, это был виварий: в обширных, светлых вольерах распевали сотни самых разнообразных птиц. Большое внимание было уделено обезьянам, особенно человекообразным, и первые опыты длительного содержания в неволе гориллы были произведены в Берлинском аквариуме. Брем вкладывал в свое детище всю душу, проводя в его помещениях целые дни. Еще бы! Нежные тропические животные требовали тщательного ухода — каждое утро надо было «опрыскать» не более не менее как 100 хамелеонов! Когда Брем входил в большую птичью вольеру, привыкшие к нему птицы слетались со всех сторон и буквально его облепляли. Громадный опыт по содержанию в неволе птиц позволил Брему опубликовать в 1870–1875 гг. двухтомную сводку «Птицы в неволе» («Gefangene Vogel») — лучшее, что есть по этому вопросу в мировой литературе.
Однако властный, не терпящий компромиссов характер Брема проявил себя и здесь: в 1874 г. он поссорился с городскими властями и покинул место директора аквариума. В этом же году он заболел опасным воспалением мозга, но могучий организм поборол болезнь; оправившись, он отдыхал в живописных Исполиновых горах[16], на курорте Кунерсдорф, а потом до конца жизни уклонялся от какого бы то ни было служебного поста. Зачем ему было себя связывать? Успех «Жизни животных» и других книг давал ему солидный доход, и он жил как свободный художник, временами выступая с публичными лекциями — лектор он был превосходный: речь текла гладко и образно, звучный баритон и эффектная наружность длинноволосого «пророка» покоряли аудиторию. Но Брем еще не достиг такого возраста, чтобы долго «сидеть сиднем». В 1876 г. ему представилась прекрасная возможность совершить в хорошей компании новое, интересное путешествие в неизведанные страны — на этот раз в пределы нашей родины.
Германское географическое общество (первоначально называвшееся Немецким обществом исследователей Северного полюса) организовало экспедицию в Западную Сибирь и Северный Казахстан, пригласив для участия двух известных натуралистов-путешественников — Альфреда Брема и Отто Финша. К двум зоологам присоединился ботаник граф Карл фон Вальдбург-Цейль-Траухберг, путешествовавший на свои личные средства (любопытно, что экспедицию щедро финансировал иркутский купец А. М. Сибиряков).
Прежде чем описать экспедицию, которая представляет особый интерес для русского читателя, небесполезно будет сказать несколько слов о докторе Отто Финше. Несомненно, этот талантливый человек тоже принадлежал к типу «ученых авантюристов», но только значительно более высокой марки, чем бывший принципат юного Брема — барон фон Мюллер. Родившись в 1838 г. в семье мелкого торговца, Финш не получил систематического образования и был настоящим самоучкой. В молодые годы он много бродил по Венгрии и Болгарии, временами занимал должность домашнего учителя. Сделанные им орнитологические наблюдения и сборы позволили юному самоучке уже в 1859 г. опубликовать статью по орнитофауне Болгарии. Мечтой его жизни было изучение стран далекого Юга — Новой Гвинеи, островов Тихого океана; но эту мечту он смог осуществить лишь много лет спустя. Работая в естественно-историческом музее Лейдена и в зоопарке Амстердама, Финш написал к 1867 г. двухтомную монографию о попугаях, которая сразу сделала его известным орнитологом. В 1873 г. он путешествовал по Лапландии, а в следующем году был приглашен принять участие в Западносибирской экспедиции.
Западносибирская экспедиция была организована по тому же типу, как ряд таких экспедиций по Сибири в XVII–XIX вв., участниками которых были приезжавшие в Россию «знатные иностранцы» вроде А. Гумбольдта, П. Палласа и др.
Заручившись в Петербурге содействием царского правительства, путешественники получали в Сибири полную поддержку, а подчас и гостеприимство со стороны губернаторов и прочих «властей предержащих», среди которых было немало русских немцев. Так было и в нашем случае. Представившись царю Александру II в Петербурге и генерал-губернатору в Москве и получив от них рекомендации, путешественники через Нижний Новгород, по льду Волги, на тройках прибыли в Казань, где задержались на несколько дней.
Интересный случай произошел с Бремом при посещении татарской школы (медресе). «Добряк мулла, — пишет об этом О. Финш, — знакомый с арабским языком только по книгам, был немало удивлен, когда
