Луи Буссенар - Борьба за жизнь

Годри, Дени и механики в страхе подбежали, но Поль, сильный и мужественный, уже нес на руках бедную жертву вон из цеха. В несколько прыжков преодолев лестницу, юноша ворвался в жилище Годри, положил бесценную ношу на кровать и упал рядом на колени.

— Марьетта, моя маленькая Марьетта, скажи что-нибудь… — Голос Поля прерывался от рыданий. Он думал, что подруга ранена. — Тебе больно? Что с тобой?

Он тер ей виски уксусом, похлопывал по рукам и уже стал терять голову от отчаяния, но пострадавшая открыла глаза и испуганно обвела взглядом собравшихся у постели. Узнав Поля, девушка сжала его руку и разразилась рыданиями.

Обняв подругу, юноша целовал ее в лоб и повторял:

— Тебе лучше? Скажи, ты не ранена? Нет? Ничего, все пройдет…

Марьетта, к счастью, не получила ни ушиба, ни царапины, только очень испугалась. Через несколько минут шок прошел. Глубокий вздох облегчения вырвался у стоявших вокруг мужчин.

— Ладно, ребятки, не смущайтесь, вы же любите друг друга! — радостно закричал Дени. — Не отказывайтесь, это сразу видно! Поцелуй-ка ее еще разочек, мой мальчик, ты заслужил.

— Да уж, у тебя это получилось от сердца, — добавил Годри.

— Знаешь, Марьетта, — продолжал Дени, — без Поля тебе бы крышка!

— Никогда не забуду, что обязана ему жизнью, — прошептала девушка.

Сели за стол, но из-за пережитого волнения ни спаситель, ни спасенная не могли есть. Они робко поглядывали друг на друга и смущались, словно совершили что-то ужасное.

В конце обеда Годри послал за шампанским и пирожными, чтобы отпраздновать благополучный исход события. Чокнулись, и Дени, уже порядком захмелевший, воскликнул:

— За вас, дети! Теперь, когда ваше чувство стало так серьезно, даю согласие на свадьбу. А что думаете вы, кузен Годри?

— Черт возьми, пусть женятся, когда подойдет возраст. Из них выйдет недурная парочка!

Истинно так! Молодые люди, не сознаваясь себе, а может быть, не понимая этого, от всей души любили друг друга. Они заблуждались, принимая за дружбу более глубокое чувство, пришедшее на смену детской привязанности. Понадобилось трагическое происшествие, чтобы им самим и миру явилась их чистая и нежная любовь.

На следующий день мастерские были в курсе разыгравшихся накануне событий. Все поздравляли Поля, и слух о его героизме дошел до патрона. Господин Отмон захотел увидеть юного спасителя.

Даге и Годри привели Поля, наперебой расхваливая его мужество, ум, трудолюбие, и показали несколько поделок, сработанных учеником в свободное время. Последние удивили и заинтересовали великого конструктора — ведь их автором был подросток, почти ребенок.

Господину Отмону в это время было сорок пять лет. Своим добрым отношением к рабочим он снискал к себе их уважение и любовь. Обращали на себя внимание глаза фабриканта, маленькие, но удивительно живые и проницательные.

— Очень, очень хорошо! — ласково сказал он, посмотрев работу Поля. — Малыш не глуп. Надо его продвигать… Я сам займусь им.

Патрон тотчас же распорядился поставить ученика на более сложную работу, увеличил жалованье и, прощаясь, сердечно пожал руку.

Поль почувствовал сильное волнение, коснувшись руки человека, начавшего, как и он, рабочим, и ставшего творцом.

Юноша воспарил в мечтах. Сколько радости за столь малое время! Спас Марьетту от ужасной смерти, стал ее нареченным, а теперь еще патрон, человек богатый, известный и влиятельный, обещал лично им заняться… Будущее обеспечено, впереди любимая работа и счастье! Поль побежал поделиться новостями с Марьеттой и мадам Годри.

Увы! Недаром говорят: человек предполагает, а Бог располагает. Радужным планам не суждено было сбыться. Их место занял самый страшный кошмар, какой только может обрушиться на человека.

Время бежит быстро. Промелькнули три года. Поль сделал большие успехи и стал одним из лучших рабочих на заводе. Патрон ему доверял, товарищи любили. Но если с этой стороны дела у юноши шли наилучшим образом и мечты сбывались, то с другой ситуация складывалась хуже некуда. Речь, конечно, о приемном отце Поля, Дени.

Художник не расстался с Мели. Напротив, после ухода Поля та переехала на улицу Ванв и совсем прибрала сожителя к рукам.

Все еще очень красивая, она умело манипулировала[41] слабохарактерным любовником и, действуя где лаской, где угрозой, она вила из него веревки. И, что хуже всего, поощряла пьянство художника.

Поль каждое воскресенье приходил повидаться с отцом. Первое время Дени был счастлив видеть сына, уходил с ним на прогулку, старался побыть вдвоем без Мели, как в те времена, когда его любовь к мальчику ничто не омрачало. Но мало-помалу Мели, которая была ревнива и ненавидела Поля, стала везде их сопровождать. Она утверждала, что не может оставить Дени без присмотра. С этих пор отцу и сыну практически не удавалось побыть наедине. Уверенная в своем влиянии на опустившегося художника, мегера давала Полю понять, что он их стесняет, злилась и придумывала различные предлоги, чтобы выставить гостя за дверь. Поль держался, он не хотел уходить из жизни художника, опасаясь за его судьбу. Как и в свои детские годы, юноша относился к отцу с уважением и преданной любовью, советовал расстаться со злой женщиной, убеждал в опасности этой несчастной связи. Дени разрывался между двумя привязанностями. Впрочем, в глубине души он презирал Мели и обещал вскоре от нее отделаться.

Но едва Поль выходил за порог, сожительница снова завладевала бесхарактерным мужчиной, который, словно ослепленный, становился воском в ее руках.

Со временем Мели стала устраивать сцены, и Полю, при всем его благоразумии, с трудом удавалось их гасить.

В конце концов, видя невозможность поговорить наедине, юноша решился и стал высказывать свои упреки отцу в присутствии сожительницы. Он особенно бранил художника за пьянство. Мели же не только поддерживала, но и поощряла два основные порока Дени — лень и любовь к выпивке. После ухода Поля она всегда злобно говорила:

— Ишь, так и лезет в душу, мертвяк проклятый! Что ж, мы теперь будем жить по его указке? Неужели ты во всем должен спрашивать у него разрешения?

Всю неделю хитрая женщина выказывала Дени свою любовь, называла ласковыми именами, но, как только приходил Поль, выпускала когти. Она провоцировала ужасные сцены, причем обвиняла в них юношу, а тот тщетно старался избежать скандалов. Дело дошло до того, что Дени, желая покоя, попросил сына пока не приходить на улицу Ванв и предложил видеться у Годри.

— А потом, — храбро заявлял художник (он всегда становился храбрецом в отсутствие любовницы), — я с ней расстанусь, это решено. При первом же удобном случае выставлю за дверь. Как тогда, помнишь? И это случится скоро, вот увидишь! Ну скажи, помнишь, какую я ей устроил трепку, когда она тебя избила? А как швырнул в лицо мерзавке ее тряпки?! Ну и жалкий у нее был вид! Помнишь ее жалкий вид?