тиной. Ты станешь одной из них, Аня. Наверху останется только твоя одежда.
— Значит, мне нужно успеть до того, как процесс станет необратимым, — она высвободила руку. — Ольга Петровна приходила. Сказала, что Юлька не была моей сестрой. Что вся моя семья — это выдумка, генетическая лотерея, которая свела последнюю ветвь проклятого рода в одной точке. Чтобы закрыть дыру, нужна печать добровольной жертвы. Без ножа. Без страха.
— Старуха выжила из ума от одиночества! — рявкнул Михаил, ударив кулаком по дверному косяку. Древесина треснула. — Какая жертва⁈ Мы взорвем опору. Обрушим свод. Да, город уйдет под воду, но ты останешься жива!
— Город не пострадает, если сделать точечный направленный взрыв, — возразила Анна. Она говорила механически, словно диктовала протокол осмотра места происшествия. — Шахтные заряды бьют кумулятивной струей. Если заложить их в ту самую выемку в стене домика на острове, энергия пойдет строго вниз. Подполье мельницы схлопнется. Камни запечатают провал своими телами. Кровавый контракт требует крови открывающего. Если открывающее звено добровольно уходит в этот камень…
— Это самоубийство ради красивой теории, — перебил он.
— Нет, Миша. Это работа криминалиста. Устранение причины смерти.
Она подошла к рюкзаку Михаила, достала оттуда тяжелый водолазный фонарь-рефлектор и протянула ему.
— Ты будешь моими глазами сверху. Кант пойдет со мной. Он знает дорогу через ил лучше любого троса. Мне нужен точный тайминг. Как только я закреплю заряд и дам сигнал, у тебя будет десять секунд. Ровно десять. Потом замыкай цепь. И ни при каких обстоятельствах не спускай лодку на воду после взрыва. Понял? Если вода начнет подниматься, озеро Темных вод заберет всех, кого увидит на поверхности. Жди рассвета здесь.
Михаил посмотрел на собаку. Старый пес стоял рядом с Анной, глядя на хозяина гостиницы умными, абсолютно человеческими глазами. В них не было собачьей преданности — лишь тяжелое, вековое понимание долга.
— Он вытащит тебя, если ты сломаешься, — хрипло сказал Михаил. — Но обратно на берег он не выберется. Там глубина километра полтора, сплошной термоклин. Давление раздавит даже титановый корпус батискафа.
— Значит, мы будем хорошей компанией для той учительницы, — уголки губ Анны дрогнули в подобии улыбки. — Она тоже хотела оставить после себя жизнь. Не вышло. У меня хотя бы есть шанс закончить дело.
Глава 15
Они вышли из гостиницы в начале десятого. Чернореченск казался вымершим окончательно. Ни единого огонька в окнах деревянных домов, ни скрипа калиток. Даже ветер перестал раскачивать ветви деревьев — воздух стал густым, осязаемым, как желатин. Единственным звуком оставался мерный, нарастающий скрежет колеса старой мельницы. Оно вращалось всё быстрее, хотя уровень воды в реке заметно упал, обнажив грязные корни ив.
Лодка Михаила шла против течения с трудом. Мотор периодически захлебывался, чихая сизым дымом. Берега смыкались над ними зеленым тоннелем.
Когда нос лодки ткнулся в илистый песок Пустого острова, стало ясно, что природа вокруг них окончательно умерла. Трава под ногами хрустела, как стеклянная крошка. Деревья стояли иссиня-черными столбами без единой почки.
Кант первым спрыгнул в воду. Уровень едва доходил псу до брюха, но он поплыл мощными, ровными саженками прямо к покосившемуся домику мельника.
Анна пошла следом. Вода обожгла ноги сквозь неопреновые носки ледяным огнем. Дно под ногами шевелилось — это тысячи мелких черных хлопьев, виденных ею на глубине, оседали на дно, формируя новый, живой ил.
— Помни о десяти секундах, — бросила она через плечо, ступая на полусгнившие доски причала.
— Будь осторожна, — голос Михаила звучал глухо из-под маски. — Если почувствуешь, что теряешь сознание…
— Меня уже нет, Миша, — ответила она. — Есть только механизм. Закрываем сделку.
Домик встретил их распахнутой настежь дверью. Внутри никого не было, но на столе стояла тарелка с остывшими яблочными пирогами Ольги Петровны. Воздух дрожал от жара. Температура внутри маленькой комнаты поднялась градусов до пятидесяти — камни стен начали отдавать накопленную за века энергию.
Анна прошла мимо зеркала. Стекло пошло густой рябью, в нем отражалась не она, а темноволосая женщина в гимназическом платье девятнадцатого века — та самая учительница. Она беззвучно указывала пальцем в сторону стены с выемкой.
— Вижу, — кивнула Анна.
Она извлекла из внутреннего кармана гидрокостюма две промасленные шашки аммонита. Каждая размером с кирпич. Смертельная, нестабильная химия. Михаил обмотал их кабелем, оставив свободными два оголенных медных конца.
Анна прижала заряды к каменной кладке, плотно забивая стык между стеной и влажной землей осколками черепицы. Выемка в форме ладони оказалась идеальным ложем для взрывчатки — заряд сел туда как влитой.
— Готово, — она отступила на шаг. — Миш, провода.
Кабель змеей пополз от домика к воде. Михаил сидел в лодке, припав к рулям электрической лебедки, переделанной им из автомобильного стартера. Красный провод и черный провод легли на мокрые доски перед Анной.
— Я соединяю, — раздалось в динамике шлема. — Десять секунд. Девять…
Анна закрыла глаза. Ей не было страшно. Страх остался где-то там, в номере гостиницы, вместе с прошлой жизнью. Сейчас она чувствовала лишь странное, звенящее облегчение. Больше не нужно считать овец. Больше не нужно просыпаться в холодном поту от лабиринта на горе Проклятых духов.
— … Три. Два. Один.
Мир вспыхнул не белым, а густым рубиновым светом.
Ударная волна пришла не звуком, а физическим давлением. Вода мгновенно превратилась в пар, обдав Анну кипятком даже сквозь плотную резину костюма. Пол домика ушел из-под ног. Каменная стена, к которой был примотан заряд, сначала прогнулась внутрь, а затем рухнула целиком, увлекая за собой крышу и половину северной стороны строения.
Но взрыва как такового не последовало. Вместо грохота динамита раздался звук лопнувшей гигантской струны. Аммонит не разрушил породу — он впитал в себя ярость тринадцатого полнолуния. Кумулятивная струя ушла вертикально вниз, прошив карстовую пещеру, подземное озеро и древний языческий алтарь, превратив точку фокуса линз в микроскопическую сверхплотную сингулярность.
Земля содрогнулась. Остров резко накренился. Анна потеряла равновесие и упала на спину, больно ударившись затылком о чугунную подставку стола.
Сверху посыпались камни. Огромный кусок кровли проломил остатки потолка и замер в сантиметрах от ее головы, упершись в печную трубу.
Тросы моста, ведущего на берег, с жалобным звоном лопнули один за другим. Подвесной мост сложился гармошкой и исчез в клубах пара, поднимающихся от реки.
Анна попыталась пошевелиться. Левая нога была придавлена тяжелым дубовым комодом, который вышвырнуло из соседней комнаты. Ребра
