найдя ее в толпе, похлопал по карманам шинели:
— Патронами не запасся...
Он искренне пожалел, что на последних боевых стрельбах ему удалось утаить от начальства только два патрона.
Стоявший за ним человек, по виду рабочий, ударил его по плечу:
— Не горюй, солдат! Теперь и без патронов наша взяла... Пойдем вместе фараонов бить!..
* * *
С этого времени Артем чуть ли не ежедневно участвовал в демонстрациях, митингах, стрелял в полицейских, выполнял разные поручения партийкой организации, которые ему передавал Щербатов.
Митинги возникали стихийно, на каждом углу. Политических партий в февральские дни обнаружилось такое множество, что разобраться было сложно. Многого Артем не понимал, не всегда знал, как ответить на возникавшие вопросы. Красные банты нацепляли на себя чуть ли не все. Буржуазные газеты кричали о бескровной революции... Во главе Временного правительства после отречения царя оказался князь Львов. Не царь, так князь! Что из того, что и он, этот кратковременный правитель, нацепил на себя красный бант!
В один из этих беспокойных дней среди запасников распространился слух о том, что на Выборгскую сторону пришли какие-то солдаты из Литовского, Волынского и Преображенского полков и что собрались они у ресторана «Пальмира», в котором в то время помещался районный комитет партии большевиков. С разрешения старшо́го туда отправилась команда запасного полка, к ней присоединился и Артемка.
Перед крыльцом ресторана «Пальмира», во всю ширину улицы, теснилась большая серошинельная толпа. Солдаты, в большинстве вооруженные винтовками, переговаривались, курили, чего-то ожидая.
Через некоторое время на ресторанное крыльцо вышел человек. Он был среднего роста, в пальто и кепке, носил очки; его простое худощавое, крестьянского типа лицо обросло небольшой русой бородкой. Артем услышал, как кто-то рядом с ним сказал:
— Э, так это же товарищ Никанор, токарь с «Айваза»...
Много позднее Артем узнал, что человек, появившийся в тот день на крыльце ресторана, был Михаил Иванович Калинин.
При появлении представителя районного комитета (после ареста членов Петроградского комитета выборгские большевики фактически руководили всей городской организацией) солдаты заволновались, зашумели. Раздались голоса:
— Скажите, что нам делать?
— Ждем указаний!
— Дайте нам вождей!
Товарищ Никанор поднял руку, установилась тишина.
— Я вам прочитаю воззвание, только что принятое организующимся Советом рабочих депутатов Выборгского района...
«Товарищи! Настал желанный час. Народ берет власть в свои руки, революция началась, не теряйте ни минуты времени...»
Совет призывал создавать Временное правительство, прежде всего выбирать депутатов и связываться между собой в организации для окончательной победы над самодержавием.
Закончив читать, товарищ Никанор поднял над головой руку с бумажкой:
— Вы спрашиваете, что надо делать? Тут все сказано. Действуйте!.. А насчет вождей скажу так. Вы хотите иметь вождей? Так вон они — рядом в «Крестах» сидят. Я вижу, вы пришли с оружием — вот и идите, освободите их! Вас много, и часть из вас может заняться другим важным делом. Надо взять в свои руки Арсенал на Литейном проспекте...
В толпе повсюду вспыхнули выкрики, горячие голоса:
— Пойдем!
— Правильно!
— Создайте отряды!
— Давайте старши́х!
Калинин подошел к краю крыльца и подозвал к себе стоявшего поблизости высокого солдата в папахе.
— Ну, вот вы... Возьмите часть людей и направляйтесь к тюрьме.
Солдат смутился, сказал:
— Но я не офицер, я неграмотный...
— Это ничего. У нас сейчас почти что вся Россия неграмотная. Давай, не бойся!
Солдат в папахе решительно повернулся лицом к товарищам и крикнул во весь голос:
— А ну, кто пойдет вождей освобождать, — ко мне!
Артемка стал энергично расталкивать локтями стоявших рядом, стремясь скорее добраться до рослого солдата.
— Тише ты, малец, куда прешься! — цыкнул на него кто-то.
А Артемка был уже в самой середине толпы, которая несла его куда-то в сторону — туда, где старшо́й формировал отряд для освобождения заключенных. «Ух, жаль, нет здесь Сеньки! — думал он. — Вместе было бы веселее». Сеня в тот день был в суточном наряде и работал на кухне.
Встреча
Порядки в полку стали более свободными, и Артем получил возможность чаще бывать у Щербатова. Сегодня дядя Ваня обрадовал неожиданным известием о том, что отец освобожден и едет в Питер. Значит, скоро он будет здесь!..
В городе становилось все тревожнее. Попасть обратно на Выборгскую сторону было нелегким делом. Въезд на мост охранялся казаками, и солдату с винтовкой пройти здесь было рискованно. Он свернул сначала на одну, затем на другую улицу и наконец оказался у Троицкого моста. Артем вспомнил, что неподалеку живет Рогожин, и уже через пятнадцать минут он дергал знакомую ручку звонка.
Открыла Надежда Андреевна; старая женщина ахнула и, схватив его за рукав, втянула в прихожую, торопливо помогла стащить шинель, подтолкнула к кухне:
— Иди, иди. Голодный небось! Солдатские-то харчи впрок не пошли — ой, аж зеленый стал! А мы уж вспоминали тебя, вспоминали.
Артем показал глазами на дверь, ведущую в комнаты.
— Дома?
— Дома. Сидит у него какой-то. В гимназии вместе учились. Мой руки, обедать дам.
Артем вымыл руки и, поглаживая стриженую голову, сел за большой кухонный стол. Надежда Андреевна хлопотала возле плиты и продолжала рассказывать:
— Барин тебя искал, куда-то звонил. Потом вышел сюда да грустно так и говорит: «Сгинул куда-то парень». Я тогда еще озлилась — вот, думаю, неблагодарный какой. А ты, значит, в солдаты? — Женщина тяжело вздохнула. — Такая уж, значит, судьба...
— Не судьба, — улыбнулся Артем, — надо так.
— Чего тебе надо-то? Кровушку хочешь пролить? Или лишку завелось?
Артем рассмеялся. Он пошутил, не зная еще, как отнесутся к его шутке:
— Да вы, тетя Надя, за большевиков! Они тоже против войны.
Надежда Андреевна, задержав над кастрюлей уполовник, повернулась и строго поглядела на Артема:
— А если хочешь, то и за большевиков, вот как. Бывает, подумаю, что Митеньку опять на войну возьмут, так и побежала бы к самому главному. Кто у них главный-то?
— У кого?
— Ну, у большевиков?
— Ленин.
— Вот к нему... Да в ноги бы бросилась — просить, чтоб скорей война кончилась. Чего ты оскалился-то? На́ вот, супу поешь. — И, подумав, вынула из кастрюли и положила в тарелку кусок мяса. — Сегодня с трудом мяса достала.
После обеда разморенный Артем робко спросил:
— Тетя Надя, а нельзя ли... табачку бы мне...
— Курит! — всплеснула она руками. — Научился уже!
Артем курил редко и неумело, скорее
