директора приносили совсем другой напиток. Свежий, плотный, с легкой кислинкой — упаковка такого кофе стоила не меньше полутора злотых.
— На самом деле лошади не помогут в расследовании. Вы узнаете, что их продал сам Мейбаум, — Ирена опустила руку с чашкой на подлокотник. — Но вы и без того уверены, что он украл деньги.
— А он их украл? — светлые глаза Желязного блеснули хищным азартом.
— Конечно. Это же очевидно. Слишком много нестыковок в рассказе о нападении.
— И вы об этом знаете…
— Из собственных источников, — Ирена неспешно отпила кофе.
— Какие богатые у вас источники, — ухмыльнулся Желязный. — Вы не боитесь, что я сам попытаюсь их разыскать? О милой паненке согласятся поговорить и горничные, и подруги, и учителя. В современном мире вести скрытую жизнь трудно.
— А я и не пытаюсь ее вести. Расспрашивайте кого хотите — вы не узнаете ничего интересного, — по лицу Ирены расползлась самодовольная ухмылка. Желязный нахмурился.
— Думаю, вы переоцениваете себя.
— Возможно. Проверьте — и мы оба будем знать точно.
— Ладно. Допустим, — Желязный пожевал узкими бледными губами. — И что же вы хотите мне рассказать?
— Главная проблема расследования — вы понятия не имеете, где деньги…
— Вы знаете, где они⁈ — глаза Желязного полыхнули огнем. Он даже в кресле привстал, вперив в Ирену немигающий взгляд. — Откуда? Вы были тайной любовницей Мейбаума?
— Нет. Не была. Вы сами в этом убедитесь, когда начнете проверять мои знакомства. Вы ведь собирались? Приступайте, мне скрывать нечего, — равнодушно пожала плечами Ирена. — А где спрятаны деньги, я и в самом деле знаю.
— Хорошо. Если знаете — скажите мне. Клянусь, что заплачу вам десятую часть от найденного.
— Нет.
— Двадцатую часть.
— Меня и тридцатая не устроит, — улыбнулась Ирена.
— И что же вы хотите? — выгнул седую бровь Желязный. — Золотой слиток, заграничный паспорт и билет в Федеративные штаты?
— Снова нет, — расхохоталась Ирена. — Я, знаете ли, открыла детективное агентство.
Желязный уставился на нее, как на говорящую лошадь.
— Вы… что?
— Да-да. Я открыла детективное агентство. Но вы же знаете, как сложно новичку искать клиентов. Без репутации, без рекомендаций коллег. Вот я и подумала. Почему бы нам не заключить договор? Я достану вам деньги Мейбаума. А вы расскажете журналистам, что получили неоценимую помощь в расследовании от детектива Забельской.
— Но я сам могу найти эти деньги.
— Не можете. В противном случае давно бы нашли, — Ирена сдвинулась в кресле, уперлась ладонями в стол. — Я предлагаю выгодную сделку. Вы получите все: и плату за успешное расследование, и славу. А мне нужна всего лишь поддержка. Ну что? По рукам?
— Я… подумаю, — Желязный, откинувшись, в кресле, ослабил галстук. — Это очень странное предложение.
— Хорошо, — Ирена отпила уже едва теплый кофе. — Я вас не тороплю. Думайте, сколько сочтете нужным. А потом приходите.
Глава 16
Руки тряслись. Ирена сцепила пальцы в замок, плотно сжала ладони коленями, но все равно ощущала эта мелкую пакостную дрожь.
У нее получилось! Получилось, черт побери!
Гнедая лошаденка с размеренностью метронома цокала по брусчатке, гремели колеса пролетки, поскрипывали старые рессоры. Извозчик, устало ссутулившийся на облучке, курил трубку, и кислый дым ветром тянуло прямо на Ирену. К концу поездки провоняется все, от панталон до шляпки. Но прямо сейчас Ирене было плевать. В сравнении с одержанной победой все мелкие неприятности теряли смысл.
У нее получилось!
Пусть Желязный хоть запроверяется. Вот она, хорошая девочка Ирена, вся на ладони: родители-мещане, школа, институт. На хорошем счету у преподавателей, всего трех баллов не хватило до диплома с отличием. Была обручена со шляхтичем, но разорвала помолвку по очевидным причинам. Детективам Желязного не составит труда выяснить, что на самом деле представляет из себя Богусь.
Кристально честная паненка, усердная и воспитанная. С Мейбаумом не то что не знакома — они даже случайно не встречались. С его женой тоже.
Интересно, к каким выводам придет Желязный? Подумает, что она знает кого-то из сообщников Мейбаума? Или решит, что информация попала к Ирене случайно?
А может быть, предположит, что этот гениальный вывод она сделала, воспользовавшись своими несравненными дедуктивными способностями?
Ирена хихикнула. В дремотной полуденной тишине смех прозвучал неожиданно громко, почти истерично. Извозчик обернул к ней круглое красное лицо.
— Вы чего там, паненка? Поплохело, что ли? Солнце сегодня жаркое, но вы вроде как шляпе…
— Нет. Просто вспомнила кое-что. Не обращайте внимания.
Пожав плечами, извозчик снова вернулся к меланхоличному созерцанию дороги. Ирена, поерзав на жесткой лавке, подоткнула под спину потасканную подушку. Вот что хорошо было в машинах — так это сиденья. Мягкие, удобные, как кресла — даже в дешевых такси. А не этот грохочущий кошмар.
Хотя… Если ехать не в старой пролетке, а в новеньком ландо, ощущения, наверное, совсем другие.
Экипаж завернул за угол, неспешно прокатился мимо крохотной круглой клумбы, усаженной маргаритками, снова завернул.
— Стойте! Стойте-стойте, — вскинулась Ирена.
— Что? Поплохело все-таки? — тут же натянул вожжи извозчик. — А я же сразу сказал…
— Нет. Просто я сойду здесь, — порывшись в сумочке, Ирена отсчитала монетки. — Вот за проезд, а вот вам, голубчик, на чай.
— На чай — это спасибо, — степенно кивнул извозчик. — За это благодарю. Только вы это… того. Вы знаете, что это не Юровецкая?
Кажется, он всерьез беспокоился о том, что странная паненка натворит ерунды. Это раздражало — но вместе с тем было приятно.
— Не беспокойтесь. Просто я решила сойти раньше. Зайду в булочную, куплю чего-нибудь к обеду.
— А! Булочная — это хорошо, — разом успокоившись, закивал извозчик. — Булочная — это правильно. Я сам всякие печеные штуки очень уважаю.
Помахав Ирене рукой, он качнул вожжами. Гнедая лениво дернула ухом и медленно пошла прочь, увозя за собой грохочущую пролетку.
Ирена опять сунула руку в сумку. Нащупала два злотых и целую россыпь грошей — на десяток крендельков хватит с избытком. Хотя нет. К дьяволу крендельки! Сегодня великий день. Сегодня нужно кутить!
В булочной Ирена выбрала круассаны с вишневым джемом, творожный рулет и коробок крохотных золотых пирожков. Уже у кассы ее настигло осознание, что ради праздничного кутежа можно было и до кондитерской прогуляться. Прикупить какой-нибудь торт. Но продавщица смотрела вопросительно, творожный рулет пах как сволочь, а до кондитерской нужно было минут двадцать идти. Поэтому Ирена расплатилась, забрала хрустящий бумажный пакет и вышла на улицу. Солнце уже перевалило за полдень, воздух прогрелся до совершенно летней температуры, но жарко не было. Ирена, задрав голову, посмотрела в небо. Опустив, заглянула в пакет. Потом посмотрела по сторонам. И вернулась в булочную.
— Проше пани, — вежливо
