ложью! Я для тебя всего лишь нужная кровь для жертвоприношения! И ты планировал это с самого начала! Гнусный… гнусный лжец, играющий со своей жертвой!
Лорд хотел шагнуть ко мне, но я вскрикнула от испуга, и хлынувшая лавина костей и полуистлевших тел смела его, заглушив слова. Он всё ещё пытался кричать сквозь бойню, но его слова тонули в хоре скрежета и хрипа мёртвого воинства.
Сжала кулаки, развернулась и бросилась к лагерю, пока огонь и магия пожирали поднятое мною войско. Последнее, что я видела, – как лорд, окружённый кругом света, всё ещё бьётся один против сотен, а в его глазах нет ярости… только отчаяние.
Земля тряслась от ударов магии, а я бежала сквозь лес, не разбирая дороги. Только бы уйти. Только бы выжить. Не хочу быть жертвой! Я должна выжить!
Князь всё время был рядом, постоянно оглядываясь и контролируя наши тылы.
Когда ноги почти отказали, уже спотыкалась, достигла лагеря. Пытаясь выровнять дыхание, схватилась за бок и заставила себя идти дальше, опираясь на предметы вокруг.
В шатрах царила тишина – артисты ещё не проснулись. Сюда почти не долетал грохот сражения. Никто не заметил моего исчезновения.
Ворвалась в палатку, где спали акробаты, и растормошила ближайшего:
– Вставайте! Быстро! Мы должны уходить!
– Ч-что?.. – Сонный голос был полон недоумения.
– За лесом вспышки, грохот, я сама видела! Кто-то сражается, и, если это слуги Хаоса, мы все пропали. – Я сделала вид, будто только что проснулась от шума. – Мы должны бежать!
Козёл боднул бочонок с водой, тот загремел и расплескался.
– Вот! Даже он чувствует беду! – выкрикнула я, пытаясь растолкать остальных.
В лагере поднялась паника. Кто-то на бегу пытался натянуть сапоги, кто-то хватал разобранные вещи. Артисты носились, сталкиваясь друг с другом. Один из жонглёров умудрился уронить целый сундук шаров, и они покатились по траве, как безумные огненные глаза.
– Быстрее! – кричала я, помогая завязывать ремни на повозках. – Если мы останемся – нас сметёт!
Пару минут спустя весь цирковой лагерь, сбившийся в кучу, уже сворачивал шатры. Лошади ржали, кто-то ругался, кто-то плакал. Все торопились убраться подальше от вспышек в лесу. Я села в повозку, сердце всё ещё бешено колотилось. Вдалеке небо полыхало уже видимыми огненными разрядами. Там оставался лорд. Там оставалось тающее войско, которое я вызвала своим страхом.
Вцепившись в край повозки, старалась выглядеть испуганной, но не безучастной. В душе же пульсировало одно: я выжила. Но какова будет цена?
Козёл в этот момент запрыгнул рядом и боднул торбу с зельями так, что она перевернулась прямо на голову силачу. Тот взвыл, перепачканный в зелёной жижице, и все на миг замерли.
– Это знак! – выкрикнула я с серьёзным видом. – Нам нужно быстрее уехать!
Цирк, взвинченный моими словами, сорвался с места, мчась прочь от приближающегося грохота.
Глава 39
Глава 39
Ближе к полудню мы достигли маленького поселения у тракта. Уставшие, но живые. Хозяин цирка, бледный и злой, первым делом направился к местным стражам и хриплым голосом вывалил всё, что видел:
– В лесу… в лесу, у развалин храма, Хаос прорывается! Там вспышки, грохот, тени! Мы видели! И только чудом спаслись!
Стражники переглянулись. Видимо, они не слишком рвались мериться силами со слугами Хаоса. Но должность обязывала, да и жители постепенно собирались вокруг, привлечённые не столько тем, что кто-то говорит со стражниками, сколько самим видом нашего циркового табора.
– Из Башни магов вызывать будем, – наконец пробурчал один из стражей, зевая. – Пусть проверят, раз вы утверждаете.
Антуэн аж задыхаться стал от подобных слов. Он имел дело не только с высокопоставленными особами, но и с довольно криминальными элементами и всегда занимал, по его мнению, выигрышную позицию при общении. Так что мнения о себе был довольно высокого… и вдруг такое пренебрежение. Да ещё и после ужаса, которого циркачи натерпелись.
Так что с его стороны последовали крики и угрозы, если стражники не поторопятся.
И действительно, уже через час, пока труппа закупалась продуктами у местного торговца, в поселение прибыли мрачные маги-стражи из ближайшей Башни. Они неторопливо двинулись к лесу, даже не удостоив циркачей долгим взглядом.
Я, стоя за спинами акробатов, кусала губы до крови. Каждое их движение казалось смертным приговором: сейчас схватят… сейчас крикнут, что нашли беглянку, и заберут…
Но никто не спросил у меня ни имени, ни кто такая. Ни одного намёка, что лорд успел их предупредить. И через несколько часов уже весь караван катился подальше от тьмы леса.
Я сидела в повозке, дрожа от облегчения и страха одновременно. В груди ещё гулко отдавалось: почему он не предупредил обо мне? Зачем промолчал?.. Почему не сдал Совету? Не окружил?
Колёса грохотали по тракту, и каждый поворот дороги отдалял нас от столицы, от башен, лорда и его холодного взгляда.
Но от страха внутри меня ничто не отдаляло. Так что я просто сидела в повозке, спрятавшись под грудами старых костюмов и реквизита, и прислушивалась к каждому скрипу, будто ожидала, что из-за ближайшего холма вынырнут стражи Башни с лордом во главе.
Но никто не преследовал.
На третий день труппа свернула к югу, и воздух стал мягче, теплее. Лес редел, сменяясь лугами и полями, усеянными желтизной колосьев. Цирк двигался караваном: телеги, клетки, звери, музыканты – целая кочевая семья. Люди потихоньку оживали после пережитого ужаса, снова спорили, шутили, делились приготовленной перед дорогой едой.
Я же старалась быть тенью. Выходила только тогда, когда была нужна: помочь накормить зверей или с дежурством по приготовлению еды. Но ночью, когда все засыпали, мы поднимали полог повозки и шептались с Гратуром. Он продолжал учить меня всё более древним связкам символов, которые даже не нужно было чертить: достаточно представить и силой воплотить в реальности. Без кулона-ограничителя я теперь могла почти мгновенно переливать возросшую силу в линии, строя объёмные плетения. Целые связки конструкций.
Иногда всё это было слишком громко, и Князь, который теперь часто уходил в тени, проверяя периметр, появлялся рядом и мекал укоризненно, будто строгий наставник.
Через неделю мы добрались до портового города. Огромные каменные стены возвышались над гаванью, где качались мачты и кричали чайки. Город кипел жизнью: что-то всё время разгружалось или вывозилось под истошные матюки приказчиков, мелкие торговцы сновали вокруг, а зычные зазывалы рядом нахваливали товар. Даже дети гоняли мяч прямо под копытами лошадей, увеличивая общую чехарду. Ну а почти в
