«Магнус, а нафиг нам вообще философский камень?»
«Эээ… ну да, конечно. Просто… эх, в юности это была моя мечта…»
Время текло и постепенно подбиралось к Хэллоуину. Гарет ждал открытия Прохода. Временами ему казалось, что этого так и не случится — тогда он впадал в депрессию, из которой его с трудом выдирал Магнус.
Тайна профессора Квиррелла так и завязла на месте. Гарет был уверен, что именно он убивает единорогов, чтобы обуздать подселенную в себя таинственную сущность — но дальше его расследование не двигалось. Гептаграмма, которую отыскал «Оливер», оказалась не той, что снилась Гарету. Руны не совпадали, и сам ритуал довольно сильно отличался, хоть и являлся, по выражению того же «Оливера», «типовым для духопоглощения».
Драко, на основе прочитанного в семейной и школьной библиотеке, пришел к тем же выводам относительно единорожьей крови. Правда, у него не было такой уверенности насчет Квиррелла, а делиться откровениями «Оливера» даже с друзьями Гарет не рискнул. Тот же Флай, при всех его замечательных душевных качествах, являлся редкостным треплом.
Под конец Гарет временно плюнул на тайны и сосредоточился на учебе, благо ознакомительный период закончился и задания становились все сложнее. Например, на Трансфигурации они уже подбирались к работе с живыми существами, а на Чарах успели выучить два новых заклинания — «Люмос», зажигавший световой шарик на кончике палочки, и «Алохомора», открывавшая несложные магические замки. Гарету постоянно приходилось следить за контролем силы, иначе его заклинания превращались в боевые. Так, не удержав силу на «Люмосе», Гарет извлек из своей палочки магниевую вспышку, ослепив сидевшего рядом Винсента, да так, что тот на сутки угодил в больничное крыло. Причем Гарета к сквайру не пустили, мадам Помфри выставила его из палаты, заодно высказав, что она думает о молодых обалдуях, у которых сила есть — ума не надо… К счастью, с тем небольшим ожогом роговицы, который получил Винс, легко справились лечебные зелья. Кассио, утешая Гарета, рассказал ему, что глазные травмы студенты получают довольно часто, и лечить их колдомедик умеет.
По выходным первокурсники бегали к Хагриду, который всегда был очень рад гостям, поил их чаем с каким-нибудь зубодробительным угощением, и рассказывал про своих питомцев. Гарет однажды принес показать полувеликану свою Карину. Хагрид пришел в восторг, и мальчик пообещал, что привезет ему с каникул яйцо алаки. Его слова были встречены дружным хоровым воплем «А мне?!!!!», и Гарет стал обладателем внушительного списка желающих заполучить драконье яйцо.
Карине в гостях очень понравилось, они с Клыком поиграли в догонялки, сломав стул и разбив несколько кружек. Гарет боялся, что хозяин рассердится, но Хагрид лишь громогласно умилялся и вовсю строил планы, как у него будет такая же «пусечка». Мальчику пришлось немного остудить его, напомнив, что домой он поедет только на летние каникулы, а значит, и яйцо Хагрид получит не раньше чем через год.
За несколько дней до Хэллоуина Гарет неожиданно проснулся среди ночи. Спросонья он довольно долго не мог понять, что именно его разбудило. В спальне было тихо, если не считать посапывания соседей. Гарет попытался припомнить, что ему снилось — ничего особенного… Просто как будто где-то вдали лопнула басовая струна…
Внезапно до него дошло.
«Магнус, это Проход!!! Проход открылся!!!»
«Ну слава Мерлину, котенок, а то я уже всерьез начал беспокоиться за твое душевное здоровье!»
«Сегодня же отправлю Карину…»
Гарет сладко потянулся, снова завернулся в одеяло и почти мгновенно заснул.
— Гарри, а ты кем оденешься? — спросил Рон, когда они после уроков вышли из замка, и Гарет подкинул в воздух свою алаки.
Золотистая драконица поднималась все выше, и мальчик смотрел ей вслед. Душа пела от счастья, он был уверен, что ответ, который Карина принесет денька через три, будет начинаться словами: «Дорогой мой мальчик!»
Гарет с некоторым усилием отвел глаза от еле заметной золотой искорки.
— Ты что-то сказал, Рон?
— Я спросил, кем ты оденешься на Хэллоуин?
— Оденусь? — Гарет непонимающе смотрел на друга.
— Ну да! Вечером, после ужина, будет маскарад…
— Маскарад? А… мне ничего такого не рассказывали…
— У вас не празднуют Хэллоуин? — изумился Рон.
— У нас — нет. Мне немного рассказывал Торарин… это мой сводный брат, правда он совсем-совсем взрослый, у него и дети есть, тоже взрослые… так вот, в семье его друзей отмечают, но без маскарада.
— А как?
— Ставят маленькие подсвечники в виде тыковок… и вешают по дому игрушечных чудиков — ну там, чертей, вампиров…
Рон приоткрыл рот.
— Они, может, магглы? — наконец выдавил он.
— Ну да. А это имеет значение?
— Ну конечно! Волшебники отмечают Хэллоуин совсем по-другому. Будет настоящий праздник, и печеная тыква — ты любишь печеную тыкву?
— Не знаю. Я не пробовал.
— Тебе понравится. Она сладкая, как мед… — Рон мечтательно облизнулся. — И будет угощение, как в наш первый день в Хогвартсе. А вечером, после ужина, будет маскарад… и у меня есть предложение. Раз ты не придумал, как оденешься, давай вместе изобразим кентавра?
— Ой! — в очередной раз уколовшись, Рон засунул пострадавший палец в рот. Гарет взглянул на него и покачал головой.
— Давай лучше я буду шить, а ты займись копытами.
— Ненавижу эти иголки, — пробормотал Рон, с облегчением переваливая Гарету на колени груду тряпок.
Некоторое время они сидели молча. Рон, раскрашивая черной тушью картонные заготовки, все время косился в сторону Гарета. Наконец он не выдержал.
— Как ты здорово шьешь! У моей мамы и то так аккуратно не получается!
— Меня папа научил, — пояснил Гарет. — Он мастер-портной, мастер-оружейник и мастер-златокузнец. В нашей семье все шьют хорошо. А когда я стану старше, папа меня и оружие делать научит. Он обещал! — Гарет отложил шитье в сторону и достал кинжал. — Вот, это папа сам сделал и подарил мне перед отъездом.
— Красиво… — Рон заворожено рассматривал изящный обоюдоострый клинок и покрытую чеканными узорами рукоять.
— Только осторожно, он очень острый.
— Класс… Это бронза?
— Нет, драконья чешуя.
Рон изумленно распахнул глаза.
— Никогда бы не подумал! Это же металл!
— Ну да.
— А чешуя… она кожистая… вон, у твоей Карины…
Гарет некоторое время потрясенно пялился на друга, пытаясь понять, как тот ухитряется нести подобный бред.
«Котенок, ты не дома» — напомнил Магнус.
