Все богатства вашего музея могут превратиться в пепел за один час. Нужно снять с рам все картины и упаковать их в ящики, которые сложить в подвал. Упаковать нужно все, что хранится в фондах. Срок — два дня…
Смотритель молчал, опустив голову.
— Ну что, вам это непонятно?
— Почему? Все понятно.
— Вот и хорошо. Для ускорения дела опись картин делать не надо. На ящике ставить только цифру, обозначающую, сколько в нем картин, и все.
Глаза у смотрителя оживились. Дементьев еще раз убедился, что старичок положительно не умеет владеть собой.
— Да-да, мы всё так и сделаем. Послезавтра можете прийти проверить.
— Послезавтра утром я зайду непременно. До свидания…
Вскоре Дементьев докладывал Мельху о своей поездке в музей.
— Надо думать, — говорил он, — что замена нескольких картин действительно произведена. Снятые картины они, вероятно, спрятали в подвале, а там хранятся сотни полотен и царит дикий хаос. В течение двух дней мы все картины отделим от рам и упакуем в ящики. Фонды — тоже. Я поставил в музее часового — и оттуда они не вынесут тряпки. Если я найду неупакованным хоть один кусочек, — Дементьев показал половину пальца, — я расстреляю всю их шайку!
— Прекрасно, Рюкерт! — воскликнул Мельх. — Спасибо. Ну, а я, пока вы там были, посетил вашу квартиру.
Дементьев нахмурился, хотя знал, что ничего опасного для него полковник на квартире обнаружить не мог.
— Извините, Рюкерт, но я решил сделать это сам. В моем отделе гестапо — это я, и лучше, что туда сходил я, а не кто-нибудь другой.
— Неужели неверие друг в друга стало в нашей среде обязательным? — с возмущением спросил Дементьев.
— Люди гестапо никогда никому не верили. В этом их служба. В общем, они уже заинтересовались вами, но я сказал, что за вас отвечаю я сам. И больше ради проформы решил съездить на вашу квартиру… Почему вы так мрачно это воспринимаете? Ведь ничего страшного не произошло. Наоборот, мать и дочь отзываются о вас прекрасно. Это ваш «железный крест» лежит там на столе?
— Мой.
— Почему вы не сказали мне об этой вашей награде?
— Солдаты орденами не хвастают, они их хранят как воспоминание о битвах.
— Вы молодец, Рюкерт!.. Между прочим, я бы на вашем месте обратил внимание на дочку художника. Прелестный цветочек, а?
— Иметь на войне романы солдатским уставом не предусмотрено, — сурово произнес Дементьев.
— Но, если в данном случае вы устав нарушите, я не взыщу… — Мельх засмеялся. — Вы свободны, Рюкерт.
— Я хотел спросить у вас…
— Завтра, завтра, капитан. Мне очень некогда. Идите…
Дементьев вышел на улицу и в глубоком раздумье стоял у подъезда. В странное попал он положение: так удачно закрепился в одном из отделов временного штаба, попал, как ему казалось, в отдел, который ближе многих других находится к эвакуации, а получилось так, что он приблизился к музею, а совсем не к порту, который был главной его целью. Могут пройти дни, и он узнает лишь, когда будут отправлять фонды музея. А может, уже сегодня, сейчас из порта уходят транспорты с солдатами, с техникой…
Дементьев беспомощно оглянулся по сторонам.
— Весна, господин капитан… — грустно произнес часовой.
— Да, да… весна…
А весна торопилась. Хотя день был совсем не солнечный, вдоль тротуаров бежали ручьи, со звоном падали сосульки, в водосточных трубах грохотали ледяные обвалы. Дементьев как-то сразу все это увидел и услышал. Да, весна работала вовсю, а он?.. Дементьев торопливо пошел по улице. Но на первом же перекрестке остановился… «Куда я так спешу? Куда?.. Надо хоть пообедать…»
Кафе «Орион» было в числе рекомендованных немецким офицерам. Такая рекомендация — тоже часть прославленного немецкого порядка. Рядом другое кафе — пустое. А в «Орионе» свободного места не отыщешь. Табачный дым висит под потолком сизым пологом.
Не умолкает гул от разговоров. Дементьев приметил свободное местечко за столиком в дальнем, темном углу — там сидели три офицера. Все они были из инженерных войск Тодта. Дементьев попросил разрешения сесть за их стол. Офицеры, как по команде, молча пожали плечами: мол, что поделаешь, запретить-то мы не можем. Дементьев сел и погрузился в изучение меню. Офицеры молчали. Сделав заказ официанту, Дементьев вынул из кармана газету и стал читать…
— Что интересного, капитан, нашли в газете? — насмешливо спросил один из офицеров.
— Молодцы ваши коллеги! — не отрываясь от газеты, сказал Дементьев. — За десять дней опоясали Берлин неприступным поясом из стали и бетона.
Офицеры молча переглянулись. Потом один из них задумчиво сказал:
— Нашим коллегам там хорошо, у них в руках вся техника. Попробовали бы они действовать голыми руками, когда вместо техники тебе дают приказ, полагая, очевидно, что эта бумажка всесильна…
Снова, как по команде, офицеры вздохнули и надолго замолчали. Дементьев настороженно, но терпеливо ждал продолжения их разговора.
Вдруг один из офицеров выхватил из кармана бумагу и карандаш.
— А что, если сделать так? — сказал он и начал что-то рисовать.
Остальные два офицера придвинулись к нему и стали внимательно рассматривать рисунок.
Дементьев слышал потом только отрывистые фразы, которые поначалу ничего ему не говорили.
— …Скошенный помост большого запаса прочности… Придвигается вплотную к борту…
— …А как он передвигается вдоль?
— …Два тягача. Максимум — три…
— …А если разная высота борта?
— …Об этом надо подумать…
— …Делать помост из убирающихся сегментов…
— …Идея!.. Вот так…
— …Но разве можно такой помост построить за одни сутки?
— …Если дадут саперный батальон — можно.
— …А дадут?
— Идемте сейчас же в штаб.
Офицеры расплатились и ушли. Тотчас же их места заняли два майора и капитан. Судя по всему, это были фронтовики — обветренные лица, огрубелые руки, усталость и злость в глазах. Весь их разговор вращался главным образом вокруг того, чем их здесь накормят…
Дементьев ушел. Конечно, ему хотелось посидеть еще — может быть, фронтовики тоже заговорили бы об эвакуации и он узнал бы что-нибудь новое. Но после того как он покушал и расплатился, оставаться за столом, когда по кафе все время в поисках свободного места бродили офицеры, было нельзя: это могло вызвать подозрение…
Да, а инженеры явно связаны с эвакуацией. И что-то относящееся к ней они должны сделать за одни сутки… Одни сутки… Что же делать? Что предпринять для
