в ресторан и сел за свободный столик. Отсюда удобно было наблюдать в открытое окно за тем, что делается на перроне.
На первый путь подали эшелон с товарными вагонами, в которые стали грузить, подгоняя прикладами, приведенных откуда-то людей. Вид их был ужасен: многие едва держались на ногах. Видимо, контрразведка увозила своих узников подальше от фронта. Позже, в Симферополе, Артем узнал подробности об этом эшелоне. По распоряжению генерала Слащева в каждый вагон было погружено столько людей, что в нем нельзя было не только сесть, но и повернуться. Прибыв в Симферополь, поезд поразил даже местных контрразведчиков, изощренных на человеческих истязаниях. Когда открыли двери вагонов, увидели страшную картину: многие люди задохнулись, — они умирали стоя, и живые не могли потесниться, чтобы убрать мертвецов...
Через час пришел Тищенко. Он был бледен.
— Видел? — спросил он Клевцова. — Вернешься — расскажи своим. Пусть знают, с кем дело имеют, злее будут драться... Скоро до Симферополя пойдет состав с порожняком. Машинист наш, и я с ним договорился.
Он повел Артема к паровозу, стоявшему отдельно от состава. Хмурый машинист посматривал в окно. Мельком взглянув на Клевцова, он сразу позвал кочегара.
— Прими и проводи!..
Артем влез на паровоз, и кочегар, убрав стоявшую в глубине доску, показал ему кучу угля на тендере.
— Видишь дыру в угле? Вот туда и полезай... В пути по моему стуку будешь вылезать... — сказал кочегар и уже совсем тихо пояснил: — На станциях досматривают.
Клевцов полез. Здесь было устроено из досок подобие большого ящика. Сидеть было удобно, но принять какое-либо другое положение невозможно.
Сидеть в ящике Клевцову пришлось недолго. Раздался оглушительный гудок, и, лязгнув буферами, поезд тронулся... Доску отодвинули, Артем вылез в паровозную будку.
Недалеко от станции Сарабуз раздались два сильных взрыва.
— Это наши... Редкий состав, идущий на фронт, не взрывается. Железнодорожники действуют магнитными минами, — не без гордости объяснил кочегар.
В Симферополь прибыли днем. Крымское солнце сильно пекло. С опаской пробираясь по путям, Клевцов вышел к самому вокзалу. Здесь белогвардейский патруль впервые проверил его документы. Придраться было не к чему, и его отпустили.
Прежде чем идти по адресу, Клевцов решил побродить по городу. Побывал на шумном базаре, в татарской части города, и несколько раз прошелся по Луговой улице, где у него была первая явка. Клевцов обратил внимание на то, что город кишмя кишел офицерами и солдатами. Чувствовалось, что Врангель и Слащев готовятся к боям с Красной Армией, которая нависла над Перекопом.
Проверив, нет ли за ним слежки, Клевцов вошел в одноэтажный, обшарпанный, сложенный из камня-ракушечника, домик. На покосившихся воротах висела фанерная дощечка с надписью: «Портной».
На условный звонок дверь открылась, и вышла пожилая женщина с широкой прядью седых волос.
— Мне нужно сшить костюм...
— Материал у вас с собой? — спросила женщина.
— Нет. Материал я не принес, но я хотел бы переговорить с портным.
— Хорошо. Проходите... Юра, к тебе пришли!
— Пускай пройдут, мама, — ответил из-за двери спокойный молодой голос.
В комнате из-за закрытых ставен было полутемно. Артем с трудом рассмотрел сидевшего у стола человека.
— Проходите вот сюда. Садитесь, — подвинул он стул гостю.
Как потом узнал Артем, юноша был не кто иной, как Юра Дражинский — член городского подпольного комитета; казалось, по возрасту он не подходил для такой работы, а между тем этот человек держал в своих руках все нити тонко разработанной военной организации большевистского подполья. Сам Юра никогда не служил в армии, но хорошо знал солдатский быт, офицерские нравы и почти безошибочно подбирал людей из военных для большевистской работы. У него даже в контрразведке были свои люди. Сам он был бесстрашен и выходил невредимым из рискованнейших операций.
Юра подробно расспросил Клевцова о том, как он пробрался через фронт. На минуту отлучившись в другую комнату, подпольщик возвратился обратно в сопровождении девушки.
— Знакомьтесь — Надя. Она специально выделена для работы среди офицеров Симферопольского гарнизона.
— Я все знаю, — сказала Надя. — Нужные для вас документы у нас будут примерно через пять дней. Вам придется провести эти дни на одной из наших конспиративных квартир. Как ты думаешь, Юра, к кому можно отвести товарища?
Дражинский подумал и сказал:
— Что ж, веди к Шуре. У нее более безопасно. Ряса протоиерея хорошо скрывает...
Надя и Клевцов вышли на улицу. Артем был одет в военное обмундирование с погонами, которое носили в одном из полков, размещенных в Симферополе. Вид у него был бравый, ему очень шла военная форма, и особенно погоны прапорщика. Офицер, шагающий под ручку с молоденькой девушкой, не мог возбудить никаких подозрений.
Надя привела Артема к подъезду одного из домов, из него только что вышел поп. Клевцов подозрительно посмотрел вслед священнослужителю, но Надя взглядом успокоила его.
Дверь им открыла девушка с большой косой через плечо.
— Принимай, Шура, гостя! — весело сказала Надя и, отведя хозяйку в сторону, что-то шепнула ей. Они прошли в комнату.
Не успел Артем переступить порог, как молодая хозяйка бросилась ему на шею и обняла его:
— Артем, дорогой...
— Валюша! — только и мог в волнении проговорить Артем.
Надя стояла, ничего не понимая. Наконец она проговорила:
— Значит, вы знаете друг друга?..
— Надюша, родная, кого ты ко мне привела... кого привела, ты не представляешь!..
— Это твой родственник или, может быть, брат?
— Нет, мы просто вместе работали...
— Ему придется у тебя побыть несколько дней. Я снова за ним приду, — сказала Надя и добавила: — Хоть и придется вам жить в одной комнате, но, я думаю, ссориться не будете, вы же знакомы... Только, чур, не влюбляться... — Надя засмеялась.
Артем краснел от таких шуток, Валя хмурилась...
— Ну так вот, — обращаясь к Артему, уже серьезно сказала подпольщица. — Те документы, за которыми вы прибыли, будут готовы через несколько дней. А теперь — всего вам хорошего.
Когда Надя ушла, Валя принялась усиленно ухаживать за гостем: вскипятила чай, накрыла на стол, привела в порядок диван, чтобы Артем мог отдохнуть после дороги. Артем обратил внимание на то, что на особом столе в глубине комнаты стояло много всяких баночек, скляночек, бутылочек, лежали кисточки и ручки. Шура перехватила его взгляд:
— Артем, ты знаешь, куда попал? Прямо в прачечную, а я есть самая обыкновенная прачка. — Она рассказала Клевцову, что в симферопольском подполье
