выходившее на улицу, дворник слышал богатырский храп уставшего от долгой дороги человека.
На Гороховой, два
Утром Артем надел новый френч, который сшил ему перед самым отъездом полковой портной, прикрепил на алой ленте к карману снятые с гимнастерки два боевых ордена Красного Знамени. Вычистив шинель, вышел на улицу и сел в трамвай. Вскоре он уже входил в бюро пропусков Петроградской чека. По телефону он разыскал Щербатова.
— Слушаю! — раздался в трубке знакомый голос.
— Дядя Ваня!
— Что? Кто это?
— Это я, Артем Клевцов...
— Артюшка! Приехал, значит!.. Откуда ты, дорогой?
— Да я из бюро пропусков, здесь, внизу...
— Ох ты... бегу, бегу...
Минут через пять в дверях бюро пропусков уже гудел голос Щербатова:
— Ну, где ты? Покажись!
— Здесь я! — крикнул Артем и бросился к Щербатову. Щербатов так сжал его, что он крякнул.
— Пойдем ко мне в кабинет. Там обо всем поговорим.
...Уже начало смеркаться, а они все еще сидели друг против друга, делясь воспоминаниями о незабываемых годах. Казалось, беседе не будет конца.
— Смотри, как мы с тобой заговорились. Есть, наверно, хочешь, да и я от обеда не откажусь. Пойдем в нашу столовую.
Пообедав, они снова вернулись в кабинет.
— Ну, что ты теперь думаешь в Питере делать? — спросил чекист.
— Я и пришел с тобой посоветоваться...
Щербатов, после минутного раздумья, сказал:
— Ты комиссаром был, с народом умеешь работать. Тебя на более важном деле можно использовать. И пользы для партии будет больше, чем на заводе... — Помедлив, он продолжал: — А знаешь что, ты же в чека работал, так и иди к нам, ко мне под руку... Я начальником отдела, ты — моим заместителем. Работа интересная, да ты знаешь. Правда, характер крепкий нужен. Какой-нибудь слюнтяй и нытик на это дело не годится. Так по рукам, что ли?
Артем задумался.
— Нет, дядя Ваня, не подойдет сейчас мне эта работа. Спорить не буду, она интересная... Но у меня всего четыре года школы за плечами... Как-то разговорились мы в Крыму в тылу у Врангеля с одной хорошей дивчиной: что будем делать после войны? Совпали тогда наши мечты. Оба мы решили — учиться будем. А у меня со знаниями ни в зуб ногой. Нет, уж лучше я на рабфак поступлю.
— Тогда тебе за командировкой надо в Пека[3] пойти... А лучше всего тебе с Лапшиным встретиться.
— Так и дядя Саша здесь?! — радостно воскликнул Артем.
— Здесь. Он пролеткультом заворачивает...
Артем удивился:
— А как же он попал на эту должность?..
— Как? Он сам тебе расскажет... А ты все-таки подумай; может, подождешь с учебой год-два? Работа сейчас у нас очень интересная. Вот смотри...
Щербатов взял со стола две объемистые папки и взвесил их в руке.
— Видишь эти папки? Это всё материалы следствия по делу молодежной контрреволюционной организации. Раз уж оно закончено, можно показать. Садись за стол, к лампе, и посмотри, как мы воюем. Да, воюем, хотя война и закончилась. Садись, читай. Может, снова у тебя интерес к нашей работе появится...
Артем взял папки и стал перелистывать следственные материалы о контрреволюционной деятельности нелегальных антисоветских организаций — «Союза воскресения России» и «Братства Серафима Саровского»...
Стрелки часов показывали уже одиннадцать вечера.
— Ты оставайся на ночь у меня, — услышал он голос Щербатова. Артем нехотя поднял голову и спросил:
— Вам домой надо, дядя Ваня?
— Дом мой здесь. За ширмой кровать и все такое. Тебе я на этом диване постелю. Когда закончишь читать, ляжешь.
Материалы следствия, с которыми Щербатов познакомил Артема, говорили о многих фактах деятельности людей, ненавидевших Октябрьскую революцию и Советскую власть.
...Густым угаром стелется по маленькой, старенькой церковке шепоток. К стенам жмутся ветхие старушонки, около них старенький попик. Но есть здесь и молодежь. Среди них выделяется девушка, особенно приветливо встречаемая старушками. Ее здесь хорошо знают, эту смиренницу с благостным личиком. Она — недавняя студентка Госуниверситета, а сейчас — служащая одного советского учреждения.
Попик служит панихиду по министрам-кадетам, по «убиенным и замученным большевиками белогвардейцам». Организатор панихиды — эта приветливая девушка с благостным личиком. Она каждый год служит панихиды... В свои двадцать семь лет Верочка Герман уже активная участница ряда контрреволюционных организаций... В ветхой, пропахшей ладаном церковке стелется шепоток о большевистской напасти, об антихристе...
Квартира бывшей баронессы фон Таубе — подруги и однолетки Веры Герман, хорошей спортсменки, инструктора физкультуры Центрального городского района. Мария Таубе тоже «активистка». Несмотря на свою молодость, она уже привлекалась по обвинению в контрреволюции. Не дай бог, чтобы кто-нибудь сейчас вошел в квартиру! Идет занятие кружка молодежи. Основная цель кружка — вырвать учащихся из-под «пагубного влияния новой школы». Участники кружка — школьники старших классов и педагоги... А вот кружок «повышенного» типа. Таких в Петрограде несколько, в вузах и школах. Темы докладов в кружках: «О чрезвычайке», «Октябрь и Россия», «О еврейском засилье»... Руководитель заканчивает доклад словами: «Если бы мне организация предложила убить кого-нибудь из советских вождей, я бы убил».
Сухие материалы следствия переносят Артема за границу... Париж. Кабинет руководителя Союза христианской молодежи, одного из активных работников белоэмигрантского национального комитета «Борьбы за Россию» — Георгия Федотова. Федотов только что закончил писать инструкцию о работе филиалов союза. В инструкции петроградскому филиалу сказано: «Имея своей конечной целью свержение Советской власти, организация в задачу текущего дня ставит создание крупного общественного движения против существующего политического строя»... Такие инструкции посылаются двум контрреволюционным молодежным организациям в Петрограде: «Союзу воскресения России», или просто «Воскресению», и «Братству Серафима Саровского». Во главе этих организаций стоит «золотая молодежь» — дети бывших дворцовых чиновников, крупных помещиков, дворян, бывшие баронессы. Руководит организацией бывший председатель Всероссийского союза христианской молодежи, до сего времени уцелевший и не подвергшийся аресту... Все руководители — контрреволюционеры со стажем, часть из них привлекалась по делу о кронштадтском мятеже и за участие в других заговорах. Их родственники или в концлагерях, или в белоэмиграции. По убеждениям все они монархисты или кадеты. Из них двадцать пять педагогов школ, остальные в большинстве работники учреждений, пролеткультов. Почти все с высшим образованием.
...Когда чека ликвидировала организацию «Братство Серафима Саровского», в Петрограде начался сбор денег в церквах и на квартирах. Сборщиками являлась молодежь. Собранные деньги предназначались на поддержку нелегальной организации «Воскресение», главарем которой стал бывший главарь «Братства» некий Андриевский.
Организация нелегально печатала
