Я буду жить в «Медвежьей лапе».
Он задумчиво покивал.
— Значит, мы будем с вами соседями.
— А вас–то, — спросила Анна, не сумев скрыть совсем легкой — как дуновение — язвительности, — Вас–то что повлекло к это «страшное место»? Да еще в самые поганые — по вашим словам — дни? Если вы собрались снимать комнату в гостинице, значит, вы не местный, и нет родственников и друзей, которые бы вас приютили?
— Можете считать, что я исследователь. Долго собирал материал, и слово «тени», во всем, что касается этого города — для меня не пустой звук.
— Но информацией со мной делиться, как я понимаю, вы не собираетесь?
— Придется, — сказал Михаил, — Иначе вы обязательно что–нибудь натворите.
— Я вроде бы взрослый человек…
Михаил пропустил ее замечание мимо ушей.
— Давайте договоримся так. Я сказал, что у вас есть пара дней. Вы можете обходить своих знакомых. Расспрашивайте их, слушайте, что они вам скажут…Вечером мы будем с вами встречаться в гостинице. Я тоже кое–то расскажу. Но об одном мне нужно предупредить вас прямо сейчас. Если в рассказах ваших знакомых промелькнет такое название — Пустой остров…Или кто–то из местных его при вас упомянет. Вы никогда — и ни в коем случае — не отравитесь туда одна. Это я даже не о вас сейчас думаю. По незнанию вы можете принести очень большую беду.
Глава 6
Когда поезд остановился в Чернореченске — шел теплый летний дождь. Маленькая железнодорожная станция — «стекляшка» только на то и годилась, чтобы спрятаться в ней от непогоды. Анна мельком бросила взгляд внутрь — даже киосков там не было, только лавочки вдоль стен, и окно, за которым кассирша продавала билеты.
На всех вокзалах мира крутятся таксисты, во всяком случае — когда прибывают поезда. Но тут и таксистов не было. Станция была не на окраине, ее окружал город, вот и автобусная остановка… Впрочем, тут и пешком не составляло труда дойти, куда тебе нужно.
Цвел жасмин. Белые цветы затмевали чистым первозданным великолепием темно–зеленую листву. Крупные капли на цветах, на листьях…
Анна подумала, что у всех цветов есть два запаха. Один — теплый и сладкий — в летний зной. Другой — тонкий и чуть прохладные — в дождь и грозу. И парфюмерам следовало бы непременно придумывать особые духи — «Жасмин после дождя», или «Розовый ливень»…
Дождь– эта святая вода природы — щедро кропил мир. Анна подставила быстрым каплям лицо.
Они с Михаилом шли в гостиницу. Сумка у Анны была не тяжелой, женщина несла ее без усилий. Кант тихо трусил на поводке, и Анна приноравливалась к его стариковской поступи, так что Михаил временами опережал их с собакой, но ненамного — на два–три шага. Они не разговаривали друг с другом, каждый погрузился в свои мысли.
Деревянная гостиница в жизни выглядела красивее, чем на фото. Два этажа, темное дерево, золотистая отделка, полукруглые балконы–башенки…За стойкой сидела совсем молодая девушка, и Анна подумала, что по телефону разговаривала не с ней, та, судя по голосу, была постарше.
— Вам один номер? — спросила девушка, беря у Анны паспорт.
— Нет, — они с Михаилом ответили едва ли не в унисон.
Девушка оторвалась от документов, подняла на них глаза и — настолько вняла их решительным словам — что дала им номера даже на разных этажах. Михаилу — на первом, Анне — на втором.
— А где у вас можно поесть? — спросил Михаил, — Ну, чтобы не ходить далеко?
— У нас есть кафе, — девушка чуть замялась, — Только цены там… ресторанные. Продовольственный магазин через дорогу, там есть кулинария…
Она еще что–то объясняла, но Анна была довольна уже тем, что с Кантом не возникло никаких проблем. Девушка лишь скользнула по нему взглядом
Михаил взглянул на деревянную бирку, в которой был прикреплен ключ. Анна держала ключ, бирка свисала, а на ней — крупно — был написан номер.
— Двадцать четвертый. Я зайду к вам часов в девять вечера? Поговорим….
Анна только плечами пожала.
Номер оказался неожиданно хорош для провинциальной гостиницы. Что–то было в нем — то ли от охотничьего домика, то ли от сказочного…Но Анна не отдала должного своему новому пристанищу. Постель была застелена ярким лоскутным одеялом, Анна бросила на него сумку и взялась за телефон.
— Ольга Петровна, я — сестра Юли, вашей бывшей соседки. Благодарю вас, очень тронута соболезнованиями, тем, что вы не забыли сестренку. Мне хотелось бы с вами встретиться и поговорить. Вы можете меня принять? Да, можно прямо сегодня. Выпью только кофе, потому что я с дороги — и приду. И еще… вы не боитесь собак?
Кафе тоже было стильное — пол посыпан опилками, бревенчатые стены, светильники в форме фонарей…Кофе принесли в маленькой чашечке, но крепким он был настолько, что у Анны сразу зашлось сердце.
А вот чтобы найти дом, где жила Ольга Петровна, пришлось поплутать. У сестры Анна была всего лишь дважды — один раз приезжала к Юльке, к живой, и второй раз — они с мамой ее забирали. Анне оглядывалась и ей казалось, что с тех пор все здесь изменилось. Она пыталась ориентироваться по тем приметы, что врезались в память.
Маленький парк. Статуя Ленина, сосны…Даже дорожек нет — утоптанные тропинки. Клумбы заросли бурьяном, а калитка совсем заржавела и поскрипывает на петлях.
Напротив — это же был магазин, где торговали всем — начиная от садовых шлангов и заканчивая пирогами. Почти сельпо… Вот оно — это потемневшее от времени здание, только теперь на нем вывеска «Похоронный дом»
И дома вокруг, эти старые деревянные дома…. Кажется, их было больше, стояли они гуще… Ах, вот в чем дело… некоторые из них уже снесли, а другие — готовили к сносу.
Анна зашла в дом — соседний с тем, где жила Ольга Петровна. Она сама не могла бы объяснить — зачем это сделала. Дом еще стоял, но уже был разорен. Жильцов выселили, и кто–то хозяйственный разобрал полы, вынул рамы….Дом отдавал последнее, что еще могло пригодиться людям.
Анна поднималась по узкой деревянной лестнице, по крутым ступеням, хотя боялась, что проломятся они под ногой. Здесь, на втором этаже, уцелело больше — в комнатах висели старые пыльные люстры, в окнах сохранились стекла, осталось и кое–что из мебели, что жильцы не захотели брать с собой в новые
