464
114 наших кредит, руб.
Эти исследования производились до начала нашей эры, равно как и в прошлом столетии. К путному и толковому они ни к чему не привели. Известно, что китайцы полагали, а быть может и до сих пор полагают, что настоящие истоки Хуан-хэ лежат в верховьях Тарима, вода которого, притекая в Лоб-нор, скрывается здесь будто бы под землей и вновь выходит на поверхность почвы, в виде многочисленных ключей, в степи Одонь-тала или Синь-су-хай (т. е. звездное море), лежащей на Тибетском нагорье к югу от оз. Куку-нор. Нелепость подобного мнения нечего и опровергать – достаточно указать лишь на то, что Лоб-нор имеет 2500 футов абсолютной высоты, а степь Одонь-тала, по меньшей мере, поднимается на 12 000 футов над морским уровнем.
Название у этой речки, наверное, есть, но мы его не узнали.
В переводе значит «большая река».
У китайцев Да-цзи-си-шань или Да-сюз-шань. По их описаниям, в этом хребте девять снеговых пиков, из которых средний поднимается выше других.
Впрочем, эти тангутские названия приурочиваются, сколько кажется, не только к описываемым, но и ко всем вообще тангутам, обозначая кочевой или оседлый образ их жизни.
Собственно же тангутский район продвигается еще далее к югу – на Голубую реку (Кин-ча-цзянь) и до границ Сы-чуани. Вся эта местность известна тангутам под общим названием Амдо.
Оседлые хара-тангуты живут в китайских фанзах.
Корешки Potentilla anserina [лапчатки гусиной], об этом растении будет рассказано в семнадцатой главе.
«Хоро-убусу», т. е. «ядовитая трава» у монголов. Быть может, Stipa inebrians, растущая и в Ала-шане.
Кроме того, три вида – Sqnaliobarbus curriculus, Nemachilus robustus, Schizopygopsis pilzowi – добыты были нами в 1872 и 1873 годах в притоках той же верхней Хуан-хэ в Восточном Нань-шане (в горах Гань-су). (Монголия и страна тангутов. Т. II. Ихтиологический отдел обработан проф. Кесслером.)
Миссионер Давид нашел этот вид также в горах Западной Сычуани. Мы слышали от тибетцев, что шярама, т. е. Crossoptilon auritum, водится в горах по дороге от д. Напчу в Лхасу.
Об ушастом фазане см. «Монголия и страна тангутов». Тогдашние наблюдения теперь пополнены и частью исправлены.
Этот корень передан в С. – Петербургский ботанический сад.
Корейская бумага, которую во время экспедиции 1871–1873 годов мы имели из Пекина, превосходна для сушки растений; но этой бумаги не нашлось в Синине.
Поименованными в предыдущей главе при описании растительности р. Бага-горги.
Это растение, равно как и Incarvillea compacta, попадалось нам зимой в иссохшем виде и в Северном Тибете.
Как то показали мои наблюдения в Восточном Нань-шане в сентябре и первой трети октября 1872 года. (Монголия и страна тангутов. Т. II. Метеорологические наблюдения.)
Известно, что лёсс, вследствие своей пористости, легко пропускает воду; но если лёссовая почва сверху размята и смочена, то она делается непроницаемой для воды.
Из наших наблюдений нынешнего года максимум температуры в марте было +25,3 °C; в апреле +25,3 °C; в мае +24,8 °C; в июне +33,7 °C (в глубокой долине Хуан-хэ близ Гуй-дуя), на нагорье же +25 °C; в июле +26,7 °C.
Так, Голубая река, или Янцзы-цзян, у Хань-коу летом поднимается обыкновенно на 40–45 футов выше своего зимнего уровня.
Ниже этим лесам расти здесь негде.
Как, например, кроншнеп (Numenius major), сукален (Limosa melanuroides), бекас (Scolopax gallinago), шилоклювка (Recurvirostra avocetta), чибис (Vanellus cristatus), серые и малые журавли (Grus cinerea, G. virgo), серый гусь (Anser cinereus) и даже утки (Anas boschas, A. clypeata, A. penelope, Tadorna cornuta).
Противоположно прежним рассказам монголов, уверявших нас, при первом здесь путешествии, что летом на Куку-норе нет вовсе этих насекомых. Впрочем, Муркрофт встретил их в обилии даже на гораздо большей абсолютной высоте (15 250 футов) на оз. Мансороар в Юго-Западном Тибете.
Тот же вид позднее назван Северцовым Anser skorniakowii.
Так, например, вместо барометра мы имели тогда лишь самодельный гипсометр; вместо хронометра при определении широт употреблялись простые часы и т. п.
Мы даже не видели теперь здесь ни одного верблюда; думаю, что сининский амбань распорядился угнать с нашего пути этих животных, опасаясь, чтобы мы, добыв свежих верблюдов, не отправились вновь в Тибет.
Барометрического измерения сделать здесь не удалось; но приблизительно, на глаз, эта седловина, равно как и перевал через такую же седловину от Куку-нора к г. Донкыру, едва ли поднимаются более тысячи футов над уровнем самого Куку-нора.
Последнее название означает «Снежные горы»; первое – «Южные горы», так как они лежат к югу от городов Лянь-чжеу, Гань-чжеу, Су-чжеу и др., находящихся в узкой культурной полосе по окраине пустыни.
«China», стр. 267 и карты 2, 3, 8, 9 и 11.
См. «Монголия и страна тангутов».
Однако у кочевых тибетцев и у хара-тангутов на Желтой реке мы не видали описываемых молелен.
С небольшим перерывом по Восточному Цайдаму от Хырмы Дзун-засак до Куку-нора, где мы шли по старому пути, снятому в 1873 году.
Том I.
По монгольскому названию Улан-мурень.
Гора Соди-соруксум одна из самых высоких в Южно-Тэтунгских горах, имеет 13 600 футов абсолютной высоты по определению точкой кипения воды во время первого моего здесь путешествия; но мне кажется, что цифра эта увеличилась бы при более правильном барометрическом определении абсолютной высоты той же горы, чего, однако, сделать нам не удалось.
За исключением лишь самой западной своей части от верховьев Тэтунга к Куку-нору. (См. «Монголия и страна тангутов».)
В Северо-Тэтунгских горах растительность как лесная, так и альпийская та же самая, но в общем не столь обильная.
Красный среднезернистый гранит встречается в среднем поясе Южно-Тэтунгских гор по р. Рангхта-гол. При первом описании тех же гор эта порода не была названа.
Кроме того, туземцы сообщали нам о другом каком-то волке, быть может, то тибетский Canis chanko.
Считая в том числе несколько видов, свойственных степной полосе к северу от р. Чагрын-гол. Из этих 150 видов 11 оказались новыми для науки и описаны мною в «Монголия и страна тангутов», т. II. Ныне для Восточного Нань-шаня прибавился лишь один новый вид – Pyrgilauda kansuensis [ганьсуйский вьюрок].
Хотя член недавней экспедиции графа Сечени, капитан Крейтнер, говорит (Im fernen Osten, s. 712), что я ошибочно поставил на карте, приложенной к моей «Монголия и страна тангутов», т. I, город Тэтунг на верхнем течении р. Тэтунг-гола, но так как на этот город, в означенном месте, мне много раз указывали туземцы, то я оставляю его на карте и при настоящей книге, впредь до разъяснения дела очевидцем-путешественником.
Эти избы мы встретили в Южно-Тэтунгских горах по р. Рангхта.
Точкой кипенья воды абсолютная высота того же перевала определена была мной при первом здесь путешествии в 13 000 футов.
Там же в июне 1872 года мы наблюдали максимум температуры +31,6 °C.
Всего этих вершин, называемых тангутами «амнэ», т. е. прародитель, в Северно-Тэтунгских горах 10, а в Южно-Тэтунгских 3; они поименованы в моей книге «Монголия и страна тангутов».
12 000 футов по прежнему определению точкой кипения воды.
Теперь мы шли без проводника, по старым воспоминаниям.
Небольшие еловые леса мы видели лишь в самом верхнем поясе северного склона описываемых гор при первом здесь путешествии. Теперь наш путь лежал немного западней, и лесов здесь вовсе не было.
Названием «гоби» монголы обозначают вообще степь или пустыню, более равнинные места в которой, как и равнины вообще, называются ими «тала». К тому и другому названиям прилагается еще нарицательное – «гадзыр», т. е. местность, так что номады всегда говорят: «гобигадзыр», «тала-гадзыр», т. е. «степь-местность», «равнина-местность».
По недавнему исследованию подполковника Певцова, о чем будет изложено далее.
