Наша «Харбия», между тем, скользила вдоль берега ионических островов, подходя к ним по временам довольно близко. Проехали остров Цанте, Кефалонию, – вершины их гор скрывались в облаках; мы различали селения и города, но небо все еще хмурилось и море было окрашено в свинцовый цвет. Общество наше, расположившись на палубе, занялось чтением и игрою в шахматы, дамки и трик-трак. Между нами резвилась хорошенькая кошечка – «le chat du bord», любимица всей команды.
Макаров рисует. Я пишу. Музыка играет. Солнце клонится к закату; еще ночь – и мы будем у восточных берегов Италии.
Как хорошо море, когда оно спокойно… И как неприятно, когда непрошено и насильно начинает оно вас укачивать. Перед закатом мы было встревожились, завидя на северо-западе темную тучу. Чего доброго, разыграется погода и «Харбия» не в состоянии будет войдти в гавань!.. Как мрачно глядит на нас эта туча! Как беспокойно летают чайки! От белизны их крыльев туча кажется еще темнее… но капитан не дает ей значения, говоря, что это туман. Как понятно у моряков чувство суеверия; они находятся под непосредственным подавляющим влиянием стихийного вида природы, который невольно внушает чувство страха, удивления, бессилия и сознания в своем ничтожестве перед ее величием.
Несмотря на беспокойство, мы исправно и весело пообедали. Уже смерклось. На палубе мы были приятно удивлены мелким дождиком, который, однако, не мешал нам любоваться светящимся морем. Действительно, это прелестное явление!.. Весь корабль окружен аршина на полтора светлою полосою матовой белизны, на которой искрятся и перебегают электрического вида блестки. За кормой от оборотов винта следует целый столб светящейся воды, и блестки обращаются в змеек; на носу и в том месте, где машина выбрасывает воду, искрам и змейкам нет числа.
12 ноября мы вышли на берег в Бриндизи. После чудных летних дней, пережитых в Египте, южная оконечность Италии показалась нам холодным севером: обнаженные деревья, пожелтелые лужайки, серенькое небо, свежая погода с ветром, ежащиеся фигуры прохожих, посиневшие от стужи ребятишки и нищие, все это произвело на нас такое резкое впечатление, что время, пережитое на Востоке, показалось мимолетною грезой, и как после веселого праздника, или в угрюмый осенний день, вслед за жарким и продолжительным летом, тоска невольно закрадывалась в душу…
Николай Николаевич Старший на Святой Земле в 1872 году
В середине XV века Византийская империя прекратила свое существование. Для христианского мира это означало, что с этих пор над канонической территорией всех патриарших престолов Православной Церкви теперь развевается флаг Магомета. И ее предстоятели Восточные Патриархи начинают вынашивать мечту о Белом Царе, который по единоверию мог бы выступить защитником и освободителем православия от власти магометан. Их взоры падают на восходящую звезду Руси, которая сама только что освободилась от татаро-монгольской зависимости. Набиравшее силу православное Московское царство могло стать естественным защитником Вселенского Православия. И вот в Москву доставляют византийскую принцессу Зою Палеолог, а вместе с ней не без помощи Восточных Патриархов появляется идея о Третьем Риме. С тех пор московская, а затем и российская императорская власть в своем геополитическом стремлении обречена была двигаться на Восток.
Путешествие на Православный Восток одного из членов русской августейшей фамилии всегда имело значение намного большее, чем просто паломничество ко Святым Местам. Исторически на Востоке придавали России роль избавительницы православных от турецкого владычества с одной стороны и гаранта приоритета прав Восточной Православной Церкви над инославными с другой. Иерусалимский Патриарх Досифей прямо писал царю Петру Алексеевичу: «Мы желаем взять Иерусалим от франков через вас, и не для Иерусалима только; мы хотим, чтобы вы не позволяли туркам жить по сю сторону Дуная и за Дунаем, чтобы вы разорили татар, тогда и Иерусалим будет ваш». К началу XIX века Россия превратилась в мировую державу и добилась официального признания статуса покровителя православия в Турецкой империи. Император Александр I сразу же после завершения Наполеоновских войн создает в 1818 году в Москве Иерусалимское подворье. Государь Николай Павлович, вступив на престол, сказал, что получил в наследство от брата «очень важное дело на Востоке». Существуют косвенные свидетельства подготовки так и не состоявшейся поездки императора в Палестину. В 1847 году он направляет в Иерусалим Русскую Духовную Миссию. В 1859 году император Александр II при учреждении Палестинского Комитета говорит: «Это для меня вопрос сердца», – выразив этими словами общее отношение династии к Святой Земле. Его супруга императрица Мария Александровна становится самым последовательным и надежным покровителем русского дела в Палестине и жертвует личные средства на приобретение земельных участков и строительство в Святой Земле. Память о Марии Александровне увековечена ее детьми в замечательной русской церкви Марии Магдалины на Елеонской горе.
Великий князь Николай Николаевич. Рисунок В. И. Гау из собрания Д. А. Скалона
Первым августейшим поклонником Святого Гроба стал великий князь Константин Николаевич, сын императора Николая I, брат Александра II, посетивший в мае 1859 года Иерусалим с супругой Александрой Иосифовной и сыном Николаем. Это сразу позволило решить ряд насущных проблем, связанных с приобретением недвижимости в Иерусалиме и укреплением российского политического влияния. В октябре 1872 года в ходе большой ознакомительной поездки по Турции и Ближнему Востоку Святую Землю посетил другой брат царя – великий князь Николай Николаевич Старший. В 1881 году паломничество во Святой Град совершают братья императора Александра III Сергий Александрович и Павел Александрович. Вместе с ними на Святую Землю по стопам отца едет сын Великого Князя Константина Николаевича Константин Константинович Романов. Через семь лет, в 1888 году, великие князья Сергий и Павел вновь посещают Иерусалим для участия в освящении церкви в память императрицы Марии Александровны. Теперь в числе августейших паломников находится супруга Сергия Александровича, великая княгиня Елизавета Федоровна. Неведомым образом ей уготовано было упокоение после мученической кончины именно в этой фамильной романовской церкви Святой Равноапостольной Марии Магдалины на Елеонской горе. В 1890 году в Иерусалим приезжал великий князь Александр Михайлович, а в октябре того же года на Святую Землю должен был прибыть наследник российского престола цесаревич Николай Александрович. Но, к сожалению, из-за возникших обострений между Россией и Константинопольскою Церковью будущий император Николай II в ходе своей практически кругосветной поездки не смог посетить тогда Святую Землю.
