ходу, очень походя на малыша, который делает первые шаги.
Идет он прямо на тебя.
Идет он прямо на нас, а заодно и на вас.
Наступает он на нас, а мы не осмеливаемся его признать.
Мы не осмеливаемся признать, что все окружающие нас летающие птицы и ходячие звери, если не считать жирафов, что есть мочи голосят. У всех нас рождается острое желание погрызть мелу. Мы поняли тебя, завидуем тебе, ненавидим тебя. Ты давно все уразумел и стал жрать мелки. В этот миг ты ухмыляешься, глядя на нас, зовешь ты нас из клетки… И мы наконец-то окончательно заживаем с тобой одним домом в клетке, в это мгновение нас озаряет играющая всеми красками прекрасная заря Западных Небес[125], едим мы разноцветные мелки и наблюдаем за тем, как он надвигается на нас.
Мы безмолвно считаем его шаги:
1 – 2 – 3
4 – 5 – 6
7 – 8 – 9
10
11
12
Первый черновик: декабрь 1987 года – март 1988 года, уезд Гаоми, провинция Шаньдун
Редактура: октябрь 2000 года, Пекин
Счастье повествовать из клетки
Послесловие
Первоначально роман «Тринадцатый шаг» назывался «История из клетки», и именно такое настроение у меня было, пока я сочинял книгу. Стояла суровая зима 1987 года, на складе снабженческо-сбытового кооператива в волости на северо-востоке уезда Гаоми у меня от сильного мороза коченели руки, чернила в бутылочке обращались в лед, однако мысли у меня были небывало оживленные, и память моя настолько хороша, что когда я перечитываю этот роман сегодня, то поражаюсь тому, как в книге находят полноценное развитие и перекликаются друг с другом из конца в конец мелкие детали. Ранее мой роман «Красная саранча»[126] навлек на себя много критики, относительно общие замечания сводились к тому, что произведение мое абсолютно невоздержанное, и создается ощущение, будто я занимаюсь словоблудием. Некоторые друзья в частном порядке советовали мне сдерживать эмоции и не растрачивать попусту талант. Все эти критические замечания и предостережения я подверг деятельному осмыслению, заодно оценив и собственное творчество. Я признал, что замечания критиков и предостережения друзей не лишены оснований, и решился сменить струну, написать произведение, которое бы кардинально отличалось от уже написанных мной и уже написанных другими людьми повествований. Отсюда – «История из клетки».
Этот роман о том, что в любое время жизнь полна вызовов, роман бьет в самое сердце пороков своего времени, а сегодня читается неактуально и вяло. Проблемы устаревают, однако мастерство всегда сохраняет свежесть. Нет у нас тех взрывчатых веществ, которые издревле существовали, но способы их производства передаются из эпохи в эпоху.
Я со всей определенностью заявляю: у этого романа не было наставников и не будет последователей, он как камень на полу сортира, вонючий и твердый, неподвижно лежит в уголке, демонстрируя мне самому те усилия, которые я предпринял на пути к поиску техники создания романов.
Запертый в клетке человек не столько сказитель истории, точнее будет сказать, что он и есть история. Форму и все направления истории находящаяся вне клетки аудитория может охватить одним взглядом; суть истории, подобно голосу повествователя, проносится сквозь клетку, долетает до барабанных перепонок слушателей и растворяется в беспредельной атмосфере, чтобы ей внимали и деревья, и птицы, однако сама история вырваться из клетки никак не может, точно так же как не может вырваться из клетки и рассказывающий историю человек. В вымышленной клетке история и рассказывающий историю человек свободны, вы можете внутри клетки безобразничать, забавляться, совершать всевозможные поступки за гранью общепринятых правил, но вы не можете покинуть клетку. Ваши голоса, запахи, мысли могут покидать клетку, а вот ваше тело обязано оставаться там. Только так вы сможете сохранять достаточные напряжение и интенсивность повествования, только так вы сможете поддерживать целостность образов, которые заслуживают любви и восхищения.
Великий человек где-то сказал: «Роман – закрытый в клетке тигр». Как же хороша эта фраза, это самая яркая метафора на тему романов, которую я когда-либо видел. Прошло тринадцать лет, и взявшись за перечитку старой работы, я тем более глубоко ощутил то позитивное влияние, которое оказала обрушившаяся тогда на меня критика «Красной саранчи». Я сознательно уменьшил зазоры, через которые пробивались мои чувства, и сознательно понизил, в котором запевал песню. Вроде бы простое дело, а далось оно мне нелегко, точно так же, как непросто запереть в клетке живого тигра, и все же я его закрыл там, и на пару с ним я испытал от того многие боли.
Октябрь 2000 года
Примечания
1
Да простят читатели и слушатели вашего покорного слугу за встревание с возможно никому не нужными разъяснениями. Общеизвестно, что сторонние наблюдения исполнителя чужого текста на новом языке могут быть излишними и надоедливыми. Буду прилагать все усилия для того, чтобы мои сноски служили исключительно на пользу знакомству с романом почтенного Мо Яня. Считаю важным доложить вам здесь следующее. Имена наших скромных героев зачастую говорящие и нередко ироничные. Так, «Фугуй» – буквально «Богатый и знатный». (Здесь и далее – прим. перевод.)
2
Школьная система Китая включает неполную среднюю школу (7–9 классы, с 12 по 14 лет) и полную среднюю школу (10-12 классы, с 15 по 17 лет). «Высшая ступень» подразумевает именно последние классы средней школы.
3
Такие промышленные и сельскохозяйственные предприятия при учебных заведениях разных уровней не только китайская реалия. В частности, китайцы перенимали схожий опыт из СССР. Для наших целей важно знать, что подобные инициативы реализовывались еще на опорных пунктах Коммунистической партии Китая в период войны сопротивления японским захватчикам (1937–1945). После 1949 года – образования КНР во главе с КПК – по всему Китаю поощрялось создание предприятий при школах для поощрения параллельной учебы и трудовой практики. После 1976 года – кончины Мао Цзэдуна, окончания разрушительной, в особенности для системы образования, «культурной революции» и начала постепенного сдвига Китая к более открытой, рыночной экономике – описанная практика позволяла, помимо прочего, восполнять расходы учебных заведений.
4
Буквально «Дракон» и «Тигрица».
5
Впервые отмечался в КНР 10 сентября 1985 года – за три года до выхода романа. Соответственно учитель Фан скончался 9 сентября. Какого года – мы узнаем несколько позже.
6
Буквально «Яшмовая цикада».
