меня соединили именно с тобой. Я по делу о санатории. Очень неприятное дело, да... Конечно, девочка права. Но, подумай, к чему это может привести... Не надо осложнять вопрос. Я только что направил тебе распоряжение министра, да, курьер привезет через несколько минут. Да, распоряжение подписано сегодня ночью руководителями министерства по согласованию с руководством Института социального страхования. Мы немедленно расторгнем договора с частными санаториями. Конечно, ведь можно решить. Через полгода, самое большее через год в частных больницах не будет ни одного нашего больного. Было бы хорошо, если бы об этом вы сообщили в газете. Я не хочу высказывать замечаний о ваших журналистах. Но эта Каталин Андраш... Не стоит все обострять, писать только о недостатках и ошибках, это порождает неуверенность в массах. Жду твоих новых статей. Пожалуйста. Дружба, то есть рабочее единство...
После минутного колебания Балинт Эси позвонил на квартиру к главному редактору.
- Да, факты были несколько сгущены... Только что звонили из министерства, издано распоряжение... Я бы посоветовал дать текст распоряжения. Кати - отличный журналист, но она любит несколько преувеличивать... Надо больше контролировать. Ну да, статья не во всем отвечает... В данном положении политичней. Спокойной ночи... На следующий день Кати проснулась с рассветом. На каждый стук она бежала к дверям, думая, что это почтальон. Три раза вскакивала она босиком и бегала в переднюю, но газеты все не было. Ее одолевало какое-то смутное беспокойство,
Ну наконец-то! Пишущий человек всегда сразу открывает на том месте, где напечатана его статья, даже толстый, в двести страниц сборник. Тем более это легко сделать в газете, в которой всего восемь страниц. Кати развернула газету, просмотрела ее. Статьи нигде не было.
Снова с тревожно бьющимся сердцем переворачивала она газетные полосы - статьи нет. Как же так? Вместо статьи на третьей полосе она увидела сообщение - решение министерства о расторжении договоров Института социального страхования с частными санаториями. В нем предлагалось в течение года навести должный порядок... А до этого времени что будет с Барла, что будет с послеоперационными больными, что будет с остальными?
В полдень она прибежала в редакцию и ворвалась прямо к Балинту Эси. И раньше у них были споры с Эси, споры горячие, страстные. Но сейчас Балинт Эси был какой-то особенный. Это ее почти пугало. Балинт вежливо предложил Кати сесть и вместо вопроса, зачем она пришла, сам перешел в наступление.
- Ты по поводу своей статьи, верно?
- Да.
- Возмущена, что статья не пошла, верно?
- Да.
- Решение министерства читала?
- Да.
- Ну так все в порядке, верно?
- Нет.
Балинт Эси молча ждал.
- Не все в порядке, потому что статью можно было напечатать, а рядом с нею это сообщение. Это лишь показало бы массам, чем вызвано такое распоряжение, что можно привлечь к ответственности тех, кто бездушно относится к больным. Но теперь никто им не поможет, будут говорить - есть же распоряжение...
- А тебе не кажется, что все, что ты говоришь сейчас, мягко выражаясь... гм... получается, что ты не веришь нашим государственным органам...
- Я тебя не понимаю.
- Я вижу, что не понимаешь, милая Каталин Андраш. Ты вообще в последнее время многого не понимаешь. Или, может быть, не понимала этого раньше, и наша вина, что мы не разъяснили тебе всего. У тебя реакционная точка зрения, направленная на подрыв... Кати побледнела как смерть.
- На подрыв?
- Вечно у тебя одни недостатки, заботы... Будто характерным для жизни маленького человека является то, что его кладут с воспалением суставов в подвал. А того, на сколько сотен тысяч возросло количество застрахованных трудящихся, того, что открыты новые ясли, новые детские сады, - ты этого не замечаешь.
- Замечаю! - воскликнула Кати. - Но я пишу не идиллию. Я описываю борьбу. Ты ведь сам учил меня, чтобы я ко всему относилась критически - идет борьба за новое, и я должна наносить удары по старому.
- Ты вместе с водой готова убить и ребенка, то есть выплеснуть его, или как там говорят... Я тебя предупреждал еще тогда, когда ты выходила замуж.
- Этого ты не касайся, не имеешь права касаться! - воскликнула Кати со слезами на глазах.
- Я не хочу обижать тебя. Я хочу тебе помочь. Как старший брат. Недостаток твой в том, что ты переоцениваешь свою работу. Статья - это все. Распоряжение министерства - ничто. Одна больная ревматизмом - все. Весь аппарат Института социального страхования - ничто. Нужно быть более скромной. Тебе необходимо учиться скромности. Поэтому в твоих интересах...
Кати чувствовала, что у нее деревенеют руки, ноги. И сердце стало как будто оловянным. Она переоценивает свою работу? Ей нужно учиться скромности? Разве она просила, разве она ждала когда-нибудь благодарности, награды за свою работу? Разве она сама хоть раз поставила свое имя под статьей? Никогда. Всегда Балинт Эси решал, с подписью или без подписи пойдет в номер ее статья... Разве, идя за материалом для статьи, она чувствовала не то же самое, что чувствует солдат, идя в бой? Да, только это. А сотни писем, которые пришли от читателей... Разве она хоть на мгновение посчитала, что это ее личная заслуга? Ведь она радовалась только тому, что сердца людей открылись, что они верят, что они хотят говорить о своих радостях и горестях... О чем же говорит Балинт Эси? Кати пыталась уловить смысл, но слова, словно горошины, ударяли ее по вискам. Она едва понимала.
- Редакционная коллегия считает, что в течение года твое имя не должно появляться в газете. Это не наказание и не дисциплинарное взыскание. Если ты не согласна с этим предложением, можешь обратиться к главному редактору... Ты будешь работать в отделе писем. Будешь отвечать на письма, разбирать жалобы маленьких людей. Ты увидишь, что в этих письмах больше скромности и оптимизма, чем в твоих блестящих статьях. И, конечно, будешь ездить. На предприятия, помогать налаживать там культурно-массовую работу. Ну? Ты не согласна?
Кати пристально, в упор посмотрела на Балинта Эси. Глаза редактора были серые и холодные, как стальное лезвие. И Кати только сейчас с удивлением заметила складку жира под подбородком, у Балинта Эси - двойной подбородок. Свежее, энергичное лицо его начало жиреть.
- Ну? Ты не согласна?
На Кати лица не было. Она встала.
- Нет, о большей награде я и не мечтала. Более почетного задания я не могла бы получить,
