этим же неотёсанным грубияном он и не знал, как себя вести:
– С каким товаром заглянули к нам, уважаемый Якуп? Не тайна ли это? – робко продолжил беседу Бабкен.
– А что скрывать? – купец дерзко взглянул в глаза Бабкена. – Товар самый лучший из Московии. Есть льняные холсты и полотна, ножи, топоры, иглы, котелки и зеркала. Имеется воск, а ещё немного соли.
Услышав подобные речи, Бабкен не смог сдержать мучительного стона. Теперь он не сомневался: перед ним был его соперник, сильный и уверенный в себе.
– Так ли уж хорош твой товар, как ты говоришь?
– А ты сам глянь, я уж сыт. Коли интерес имеешь, то пойдём! – Якуп одним сильным движением поднялся с места и пошёл к выходу.
Глава 13
Бабкен еле поспевал следом за Якупом. Какие только мысли не пронеслись за это время в голове торговца. Не так давно Бабкену казалось, что он один-единственный так догадлив и умён, ведь только ему пришла в голову золотая мысль привезти на ярмарку русский товар, нехватку которого уже несколько месяцев ощущало Казанское ханство. После последней битвы под Казанью московские купцы спешно покинули пределы ханства. Одни опасались быть пограбленными и убитыми мусульманами, другие страшились наказания у себя дома. Не приезжали купцы-московиты, исчезли на базарах льняные ткани, воск, железные изделия, какими славились русские ремесленники. А те казанские торговцы, кто догадался скупить у отъезжающих остатки соли, сейчас распродавали её по завышенным ценам. Соль в ханство издавна везли из Руси, теперь соляной ручей иссяк, на этом армянин и задумал своё большое дело, с которого ждал необыкновенных барышей. Бабкен давно уже не ходил с караванами за товаром. Пятый год пошёл, как он стал отправлять по изученным маршрутам младшего брата Геворга. И в этот раз отправил, сообщив всем, что пошёл Геворг по старому караванному пути в Закавказье за тем товаром, каким торговал Бабкен десятки лет. Сам же проводил брата в русские земли, дал тому задание потолкаться среди купцов в крупных городах, прицениться и лишь ближе к лету, сделав закуп, прибыть в Казань прямиком на Гостиный остров. В тайных мыслях своих Бабкен нахваливал самого себя: «Нет в Казани лучшего торговца, чем я. Никто не догадался, как добыть сказочный барыш. Один я додумался!»
А вот и догадался! Вот этот хмурый, неотёсанный торговец, которого и купцом-то назвать язык не поворачивается, взял и обошёл самого Бабкена. Вбежавши за Якупом во двор караван-сарая, армянин почувствовал себя близким к удару, он ухватился рукой за сердце, но, однако, не отставал, боялся, что хмурый торговец передумает и не покажет своего товара. А Якуп провёл его прямиком в длинный амбар, заваленный мешками и тюками.
– Вот, смотри! – насмешливо ткнул он рукой в эту груду.
И Бабкен, раз позволил хозяин, потянул на себя ближайший тюк, чтобы распечатать его, разглядеть содержимое, да так и онемел. Аккуратно и надёжно упакованный тюк был опечатан его, Бабкена, тамгой[129]. Схватил другой, третий и сипло, тонко закричал:
– Во-ор!!
Тут же ухватила Бабкена сильная крепкая рука за шиворот и хорошо встряхнула, так что затрещала по швам добротная ткань халата.
– Молчи, ирод!
Бабкен с ужасом увидал перед самым носом могучий кулак и притих, ошалело крутя головой. В дверь амбара просунулась голова в лохматой шапке, а сам человечек оказался узколицым и тонкогубым. Бабкен сразу признал его, это он с раннего утра прибежал на двор армянина с новостью о приезде соперника с московским товаром.
– Припри дверь, Прошка, и посторожи снаружи, – скомандовал Якуп.
А Бабкен ещё больше закрутил головой: «Да это же разбойники, самые настоящие, и как я только попался в их западню!»
Откинутый мощной рукой в угол, Бабкен тихонько завыл, размазывая слёзы по толстым щекам:
– Брата… брата Геворга уби-и-ли.
– Никто не трогал твоего брата, замолчи!
Армянин послушно затих, с надеждой вглядываясь в лицо лжеторговца. Молчал, хоть и крутились в уме десяток вопросов: откуда у них товар с его тамгой, где брат Геворг, и что они хотят сделать с ним.
А Якуп, словно услышав все эти вопросы, заговорил:
– Брат твой остался в Нижнем Новгороде, и будет там сидеть, покуда ты нам будешь помогать. Часть товара, что он закупил, мы тебе привезли, – торгуй! А другая половина пока у нас побудет. Брат братом, да знаем мы вашу продажную торгашескую душу! Вот как выполнишь всё, что попросим, привезём и брата, и остаток товара. А теперь слушай, что с тебя нам надобно.
Бабкен приободрился, и остальные речи слушал со вниманием, согласно кивал головой. Страх уже ушёл из его сердца, теперь знал: перед ним не разбойник, а соглядатай русского царя. Да и всё, что требовалось от него, для купца, к которому слухи стекались отовсюду, было сущей безделицей. Готовятся ли казанцы к войне и как готовятся, какие меры принимают к обороне? А ежели чего меняют в крепости, всё начертить да передать с гонцом Прошкой.
– Прошку оставлю на тебя. Но смотри, купец, продашь его басурманам, ни брата, ни товара своего не увидишь.
– Что ты, что ты! У себя поселю, скажу, новый приказчик.
– И то верно. А про меня скажи, мол, дальний родственник караван привёл. А Геворг на родине жениться решил, там и остался.
– Жениться?
Лжеторговец расхохотался:
– Может и женится там, в Нижнем. Он девку одну присмотрел, уж так за ней увивается!
Бабкен отмахнулся:
– В нашем роду женятся на своих женщинах, у нас так издавна повелось.
– Чем же тебе русские девицы не угодили?
– Почему не угодили, они все хороши, и русские, и татарки. Но женится Геворг на нашей, на армянке.
– Но это ваше дело, – потеряв к разговору всякий интерес, произнёс Якуп. – Скажи лучше, что сейчас в городе творится?
Бабкен оживился, всегда приятно показать свою осведомлённость:
– Царица казанская вместе со своим диваном готовит вооружение для войска да всякое добро, что воину нужно. Ханские остаханэ[130] не справляются с военными заказами, так госпожа приказала раздать заказы по всем слободам. У нас, в Армянской слободе, есть несколько семей кузнецов. Кому из них кольчуги заказали, кому щиты. А ещё, говорят, ждут пушек и пищалей…
Якуп заинтересовался, подошёл ближе:
– И что с пушками да пищалями?
– Говорят, уехало посольство то ли в Крым, то ли к туркам.
– Это хорошо, – в раздумье протянул купец. – Есть ли ещё чего сказать?
– А остального пока не ведаю.
– Ну что ж, вести важные, порадовал ты меня, купец! – Якуп швырнул кошель, набитый монетами.
Бабкен сквозь изгибы толстой
