утверждения Анны, будто он работал против короля, хотя про себя он назвал их всех дураками, если они рассчитывают, что Климент прислушается к их просьбе. Мольбы Тома он ни разу не удостоил ответом.
Ему дали воск для печати, и он написал свое имя.
– Надеюсь, это поможет исполнению желания его милости, – сказал Том, необыкновенно обрадованный тем, что его попросили оказать эту услугу Гарри.
Пробили часы.
– Господа, уже за полночь. Вы не останетесь ночевать?
Гости покачали головами:
– Благодарим вас, но нет. Мы должны как можно скорее ехать к графу Шрусбери.
Том вызвал Кавендиша.
– Принесите этим господам холодного мяса и пару кубков вина, – распорядился он, игнорируя их протесты.
Они быстро перекусили, и Том дал каждому по четыре золотых соверена в награду за труды:
– Возьмите. Если бы я был более состоятельным, то вознаградил бы вас щедрее.
У него сложилось впечатление, что они ожидали большего.
Том наблюдал из окна, как посетители уезжали. Мысли о Великом деле все еще занимали его, однако, не получив ответа ни от папы, ни от императора, он давно уже заключил, что те считают его обратившимся в ничто. В любом случае надеялся он напрасно. Если смотреть на дело реалистично и учесть, что ему не удалось добиться развода и в то время, когда он был при власти, то какая может быть надежда на это теперь? В постель Том лег с мыслью, что ради Гарри ему нужно продолжать попытки.
Был один человек, который мог бы помочь, – Юстас Шапюи, новый императорский посол, мнение которого, как говорил Тому Кромвель, император очень ценил. В конце июня Том написал Шапюи – поинтересовался, как продвигается дело королевы.
Сэр, я призываю Вас к немедленным и решительным действиям, полагая, что, как только дело завершится, у меня появятся хорошие шансы вернуться к власти.
В июле Том узнал от Кромвеля, что император потребовал от папы, чтобы тот приказал Гарри расстаться с Анной, пока решение по его делу не будет принято, так как их отношения производят скандал. Том тоже написал папе – вставил и свое словцо, будучи уверен: если Анна уберется с дороги, Гарри станет поступать более рационально и не останется препятствий к его, Тома, восстановлению в прежних должностях. Но папа, как обычно, колебался, и ничего не изменилось.
Том сильно сокрушался, узнав, что Гарри приказал закрыть созданный им в Ипсвиче колледж. Он написал протест, но все осталось на своих местах. Услышав о том, что прекрасные здания сносят, он заплакал.
Утешался Том молитвами и любовью северян. До его приезда сюда его здесь ненавидели, и по заслугам, ведь он ни разу не появился в своей епархии и не заботился о духовных нуждах паствы. Но теперь он восполняет упущенное. Удивительно было видеть, как менялось отношение людей к нему, как настроенные враждебно превращались в лучших друзей. Том делал все возможное, чтобы завоевать сердца. В дни праздников он теперь ездил верхом за пять-шесть миль от своего дома – служить мессы в разных приходских церквях или помогать кому-нибудь из священников с проповедью. Ему нравилось сидеть среди людей, выслушивать их проблемы, давать советы. Он занялся восстановлением местных церквей, многие из которых разрушались. Куда бы Том ни поехал, он всегда брал с собой обед и делился с теми, кого посещал. Иногда просто раздавал свою еду. Интересовался у людей, нет ли между ними какого-нибудь спора или распри, и, если таковые обнаруживались, вызывал обе стороны в церковь и заставлял примириться.
* * *
В Саутвелле Том прожил до наступления сезона охоты, а затем организовал переезд своего двора на север, в Скроби, еще одну резиденцию архиепископов Йоркских. Столько местных жителей собралось провожать его, сетуя на отъезд пастыря, что он был тронут почти до слез. За день до отъезда к нему съехались многие рыцари и джентльмены, желавшие сопровождать его в пути. Том забеспокоился, как отнесется король к таким почестям, оказываемым ему, и испугался, как бы враги не воспользовались этим предлогом, чтобы настроить против него государя. Однако он не хотел оскорблять этих благонамеренных джентльменов. Ему нужно было придумать, как их отговорить.
Вечером Том тайно вызвал к себе Кавендиша и приказал к рассвету оседлать его мула и шесть лошадей. Ранним утром, сразу после мессы, он уехал в Уэлбекское аббатство, расположенное в шестнадцати милях от Саутвелла, взяв с собой только Кавендиша и еще нескольких джентльменов. Его доброжелатели все еще спали в своих постелях в Саутвелле, не подозревая о его отъезде.
Как и предполагал Том, проснувшись и поняв, что его нет, они поскакали за ним. А когда добрались до аббатства, Том был уже в постели, оставив распоряжение, чтобы их хорошо накормили. Когда Том присоединился к ним за столом, то пошутил по поводу своей эскапады, чем вызвал много смеха, и все уладилось.
По прибытии в Скроби Том сильно расчувствовался, обнаружив, что его встречает радостная, ликующая толпа. Он скромно слез с мула, опустился на колени посреди дороги и поблагодарил людей, а во время пребывания в Скроби продолжил вершить дела милосердия.
В Михайлов день Том снова тронулся в путь. Его ждал последний отрезок, который завершится в замке Кавуд, его епископской резиденции, расположенной в семи милях от Йорка. По дороге он остановился в аббатстве Святого Освальда, где простоял в церкви с восьми утра до полудня, совершая конфирмацию[34] детей. Урвав немного времени для быстрого обеда, он вернулся и продолжил то же занятие до четырех часов вечера, когда, чрезвычайно утомленный, был вынужден сесть в кресло. Однако быстро оправился и присутствовал на вечерне, после чего, довольный и радостный, пошел ужинать с братией в трапезную.
На следующее утро Том приготовился ехать в Кавуд, но вдруг явилась толпа родителей с детьми, и ему пришлось провести конфирмацию почти сотни малышей, прежде чем он смог покинуть аббатство Святого Освальда. Слава о его деяниях летела впереди него, и у каменного креста, стоявшего на лугу около Феррибриджа, Тома ждало множество людей. Он спешился и, поднимая руку в благословении, совершил конфирмацию еще двухсот детей. Потом он снова сел на мула и поскакал в Кавуд, где тоже собрался народ. Тома очень тронули любовь и почет, какими он пользовался здесь у богачей и бедняков. Перед гейтхаусом замка он встал на колени в пыли и возблагодарил Господа за благополучное завершение пути.
Управляющий провел его по замку, и Том с удовольствием отметил, что в доме чисто, тепло и уютно, однако зданию явно требовался ремонт, так как за пятнадцать лет своего архиепископства он ни разу здесь не
