энергично замотал головой.
- Пусть легат решает, что с ним делать, когда вернемся, - сказал Фигул. Затем он вздернул подбородок в сторону солдата, который, как он знал, имел садистские наклонности в этой центурии. - Тиберий Каллео.
- Да. господин?
Фигул указал на разведчика: - Внимательно следи за ним.
Каллео усмехнулся: - С удовольствием, господин.
Подошел Бриготин: - А как насчет моих людей? Он махнул рукой кучке дрожащих жителей деревни. - Вы не можете просто бросить нас здесь, римлянин. Ведь воины вернутся после того, как вы уйдете. Мы отдали вам заключенных, как и договаривались. Теперь, взамен, вы должны помочь нам.
Фигул холодно посмотрел на вождя: - Извини, но нам здесь больше делать нечего. У меня есть приказ. Я должен немедленно вернуться в лагерь с заключенными. Мы не можем оставаться здесь и защищать ваших людей.
Бриготин выглядел ошеломленным: - Но когда дуротриги вернутся, они перебьют нас всех до единого. Никому не будет пощады.
- В сделке говорилось только о зерне, - ответил Фигул.
Бриготин слабо рассмеялся: - Зерно нам станет бесполезно, если мы будем мертвы, римлянин.
Фигул стиснул зубы и взглянул на жителей деревни, на лицах которых отразился немой ужас перед бойней, свидетелями которой они только что стали. В глубине души он знал, что не может просто бросить этих людей на произвол судьбы. Вздохнув, он повернулся к вождю.
- Вы можете проводить нас обратно в лагерь. Я не могу сказать, что произойдет с тобой и твоими людьми, когда ты прибудешь туда, но, по крайней мере, так ты будешь в безопасности от мести со стороны дуротригов.
- И покинуть нашу деревню? Но . . . это наш дом. Здесь все наши средства к существованию. - Бриготинус указал на убитых горем жителей деревни. - Что будут делать мои люди? Куда мы пойдем?
Фигул пожал плечами: - Это лучше, чем быть растерзанным врагом. Если не верите мне, спросите у них. Он кивнул на мертвых жителей деревни, лежащих на илистой земле.
Вождь горько покачал головой. Затем он проглотил свою гордость и сказал: - Ладно. Я скажу своим людям. Мы пойдем с вами.
После этого Бриготин повернулся спиной к Фигулу и вернулся к сельским жителям, приказав им взять все скудное имущество, которое у них было, и приготовиться немедленно покинуть деревню. Фигул почувствовал, как его напряженные мышцы расслабились, и он понял, что поступил правильно. Он ожидал, что легат сделает ему строгий выговор за привод мирных жителей в военный лагерь. Но он мог пережить и это.
Как только жители деревни приготовились, и зерно было погружено в одну из местных повозок, Фигул отдал приказ группе покинуть поселение. Римская колонна шла впереди, а местные туземцы следовали за ней тесной шеренгой. Они все шли в быстром темпе, стремясь максимально увеличить расстояние между собой и врагом. Вскоре заброшенная деревня скрылась из виду.
Когда колонна приблизилась к лесу, Фигул оглянулся на холм. Когда он уже видел татуировку полумесяца у друида, он понял, что это знак Ордена Темной Луны, тайной секты друидов, которые распространяли фанатичную ненависть к Риму и внушали своим последователям невероятный фанатизм в бою, убеждая, что они переродятся, если падут от римского меча. Друиды Темной Луны вызывали неповиновение, не похожее ни на что другое, с чем Рим сталкивался в провинциях. Считалось, что большинство членов религиозного ордена были убиты во время кампании на юго-западе прошлым летом. Но если друиды Темной Луны наложили свою лапу на Вектис, мрачно подумал Фигул, то Второй легион находиться в серьезной опасности.
Глава девятая
Ближе к вечеру волна серых облаков низко висела в небе, когда отряд Шестой центурии приблизился к походному лагерю. Дождь начался вскоре после того, как мужчины покинули туземное поселение, и они в мрачном молчании брели по лесу и болотам, скользя ногами по слякотной грязи, дождь стучал по шлемам, а в лица бил беспощадный ледяной порыв. Фигул не мог припомнить, чтобы он так уставал за всю свою жизнь. Каждая мышца его тела требовала отдыха. Но он продолжал идти, движимый стальной решимостью добраться до безопасного лагеря до наступления темноты, и когда небо потемнело, усталые люди Шестой центурии протащили свои ноющие тела мимо земляных валов, окружающих лагерь.
Через некоторое время отряд в сопровождении жителей села и пленного лазутчика пересек линию пикета. Завесы темно-серого дыма лениво поднимались от костров, горящих внутри лагеря, и Фигул облизнул губы в предвкушении горячего обеда, за которым последуют теплые объятия сна в скромном тепле его палатки из козьей шкуры. У главных ворот он представился услужливому дежурному центуриону, который махнул им рукой. Магадубн был передан телохранителям легата, а дежурный центурион приказал Фигулу немедленно явиться в палатку легата. Тем временем освобожденных римских пленников доставили в полевой госпиталь, чтобы накормить и одеть, а жителей деревни сопроводили в охраняемый комплекс, обычно используемый для содержания военнопленных в ожидании допроса. Многие жители деревни выглядели унылыми, когда брели по лагерной территории под суровым взглядом римских стражников. Их средства к существованию были уничтожены, и теперь они столкнулись с суровой перспективой восстановить свою жизнь с нуля. Печально покачав головой, Фигул напомнил себе, что вторжение затронуло бесчисленное множество жителей деревни, как и до него, и все из-за пагубного решения вождей их племен вести провальную войну против легионов Рима.
Он прошел по главной дорожке к палатке легата. Солнце начало садиться, вырисовывая контуры палаток на пурпурном фоне неба. Телохранители, выставленные снаружи, увидели приближение Фигула и тут же отошли в сторону. Галл пронесся мимо них и вошел через полог палатки.
- Присаживайся, - резко объявил Целер из-за своего стола на козлах. Фигул неловко уселся на табуретку и смотрел, как Целер капает воск из раскаленного фитиля на свиток. Едкая вонь висела в воздухе, когда он прижал кольцо на безымянном пальце к расплавленному воску, запечатывая документ знаками отличия Второго легиона. Затем он дунул холодным воздухом на воск, чтобы он затвердел, и передал запечатанный документ служащему, терпеливо ожидавшему в стороне.
- Принеси мне фалернского, - сказал Целер. – Самого лучшего.
Его глаза-бусинки проследили за писарем, когда тот поспешно вышел из палатки. Затем он повернулся к Фигулу, откинувшись на спинку стула и заложив тонкие руки за голову. Он кивнул на вощеную доску на столе.
- Дежурный центурион только что сообщил мне об успехе нашей миссии. Я так понимаю, что заключенных вернули
