выбранного вождя племени, получившего большинство голосов. Я не могу придумать лучшего способа разозлить туземцев. Вы можете?
Фигул сжал губы, но ничего не ответил. Рулл был прав. Нетрудно было понять, почему Сцилла был убежден в претензиях Тренагаса на звание верховного правителя дуротригов. Его отчужденная манера поведения и энтузиазм ко всему римскому были бы хорошо приняты в императорском дворе. Про себя он боялся подумать, что дуротриги скажут об изгнаннике с латинским акцентом и грандиозных планах романизации своего образа жизни. Затем Фигул сердито покачал головой. Не ему было беспокоиться о вероятном успехе или неудаче людей, находящихся под его защитой. Все, что он мог сделать, это подчиняться его приказам в меру своих способностей, как хороший солдат, которым он был. Резко натянув поводья, Фигул погнал своего коня вперед, когда они двинулись на запад, к Линдинису.
Глава шестая
По мере того как отряд двигался на запад по утоптанному грунту, тучи рассеялись, и над землей ярко засветило солнце, согревая замерзшую грязь. Коричневые листья гнили под деревьями, и, пока они шли по приятной долине волнистых холмов и лесов, полных птичьего пения, можно было ненадолго забыть, что они все еще воюют в Британии. Две группы людей под командованием Фигула ехали впереди колонны, а Хельва действовал как разведчик на небольшом расстоянии перед основным отрядом. Молодой легионер был прирожденным наездником, обладал острым глазом и острым слухом, отточенными в детстве охотой на отцовской ферме, и имел задатки разведчика. За легионерами ехал Тренагас и его свита. За будущим верховным правителем следовала четверка его личных телохранителей: покалеченные бывшие гладиаторы, которых он завербовал для своей безопасности во время своего пребывания в Нарбоненсисе. В конце колонны шли обозные мулы, отягощенные переметными сумками и кормовыми сетями, набитыми сеном.
К утру Фигул постепенно начал осваивать свою лошадь, вспоминая правильное положение в седле и, как править скакуном. К полудню его лошадь была послушна, откликаясь на его подсказки, и оптион уже уверенно ехал во главе колонны, когда они направлялись к Клаузентуму, процветающей прибрежной деревне, где в форте они должны были остановиться на ночь. Ясное небо помогло поднять настроение солдатам, и Блез развлекал нескольких своих товарищей, рассказывая истории о своих разгульных ночах.
- Вы бы видели размер ее груди, - хрипло сказал он. – Вот такие, говорю я вам. И тут в комнату вошла ее сестра…
Остальные солдаты рассмеялись. Фигул оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Блез делает глоток из бурдюка. Легионер вытер губы тыльной стороной волосатой руки и усмехнулся.
- Клянусь собачьей шерстью, господин. Это местное пиво. Цетег дал мне с собой кое-какой припас, прежде чем мы разошлись. И что с ним делать? - Он предложил бурдюк Фигулу. - Хотите капельку?
Фигул покачал головой. - Мы в отряде сопровождения. Лучше убери.
- Да, ладно, господин. Мы просто выпьем, и все. В этом нет ничего плохого. - Блез взмахнул рукой по широкой дуге перед собой. - Кроме того, мы на дружественной территории. Кто нас здесь побеспокоит? Местные фермеры? Овцы в большей опасности, чем мы! - Он рассмеялся собственной шутке и сделал еще глоток из бурдюка.
Фигул задумался. – Может оно и так, ребята. Просто ведите себя потише, ребята! - Со понимающим кивком головы он повернулся в седле и посмотрел вперед. Краем глаза он заметил, что Рулл неодобрительно взглянул на него. Ветеран покачал головой и подождал, пока Блез возобновит рассказ. Затем он наклонился к Фигулу и пробормотал себе под нос: - Вы не должны потакать им, господин.
- Почему?
Рулл тщательно подбирал слова: - Вы хороший солдат, господин. И однажды вы станете центурионом. Но если эти ребята подумают, что вы легкомысленны, как, вы думаете, дисциплинировать их, когда один из них выходит за рамки?
Фигул вдруг понял свою ошибку. Иногда он признавался себе, что находит шаг от оптиона до командира гораздо более тяжелым испытанием, чем он себе представлял. Руководить другими было противоестественно для здоровенного галла. Некоторые люди в легионах были рождены, чтобы быть офицерами, но Фигул всегда был более счастлив в должности заместителя командира, выступая в качестве жизненно важного буфера между рядовыми и центурионом. Его веселый характер сослужил ему хорошую службу в этом отношении: легионеры спокойно излагали свои обиды добродушному галлу, который, в свою очередь, передавал их центуриону. Но теперь он руководил этими людьми, и та же приветливая манера работала против него. Не помогало и то, что он был на несколько лет моложе большинства других легионеров, которые по-прежнему считали Фигула скорее юным соратником, чем вышестоящим офицером. Вернувшись в походный лагерь на Вектисе, легат Целер пообещал ему звание центуриона по завершении этой миссии. Фигул понял, что если он действительно хочет этого повышения, ему придется вести себя как центурион.
Когда над землей сгустилась тьма, отряд остановился на ночлег в Клаузенте. Командир гарнизона тут же предложил Сцилле и Тренагасу ночлег, когда узнал об имперских связях посланника, в то время как Фигул и его люди остались спать на соломенных подстилках в кладовой.
На следующий день они отправились в сторону Сорвиодунума, последнего крупного поселения перед пересечением границы с территорией дуротригов. В то утро погода испортилась. Густые гряды свинцовых облаков низко висели в небе, раздуваясь, словно хотели разорваться. Ледяной холодный ветер дул с юга, доставая мужчин, которые туго закутывались в плащи, пытаясь согреться.
Каждые три-четыре мили колонна сопровождения проходила мимо военного сигнального поста: небольшие строения с деревянными стенами, окруженные земляными валами и заостренными деревянными частоколами, с гарнизоном из горстки солдат одной из вспомогательных когорт. Крепости были сильным напоминанием о том, как Рим выигрывал свои войны: не за счет безрассудных атак на поле боя, а за счет кампании неуклонного и непрерывного поглощения территории. По мере того как легионы продвигались все дальше и дальше вглубь земли врага, они возводили сети дорог, земляных валов и легионерских баз, пока их врагам некуда было бежать. Масштабы вторжения никогда раньше не приходили в голову Фигулу, но пока они шли по ухабистой дороге, он был немного в восторге от осознания того, что он и его товарищи-солдаты совершили на этом острове, и от того, что они потеряют, если дуротриги добьются успеха.в изгнании их с их земли.
Во второй половине третьего дня отряд прошел через деревню, расположенную на границе между регни и дуротригами. Даже здесь, вдали от вненационального окружения Новиомага, были признаки растущего влияния Рима; некоторые мужчины сбрили
