тобой. Дадим слово ему.
— Послушаем Неслыха, — пожал плечами Святослав. — Только что можно услышать от человека, который сам не слышит?
— Истину! — отрезал Свенельд.
— Воинские силы каганата многочисленны и разнообразны, — невозмутимо начал Неслых. — В сражениях, которые они ведут, есть определенная извеку очередность. Бой начинают так называемые «черные хазары» — легкие всадники, вооруженные луками и дротиками. Они засыпают наступающего противника дождем стрел и дротиков, чтобы сбить наступательный порыв. Свершив это, мгновенно рассеиваются, стремясь охватить противника со всех сторон. Далее идут «белые хазары». Это тяжело вооруженные копьями всадники в легкой броне и боевых шлемах. Они стремятся расколоть центр противника, который уже понес некоторый урон от легкой кавалерии. Их удар поддерживают дружины хазарской знати в тяжелой броне, вооруженные длинными копьями, длинными боевыми топорами, мечами, палицами и легкими саблями, способными при удачном ударе рассечь застежки брони. За ними следует отборная дружина самого кагана. Она состоит из наемников-мусульман, отлично вооружена и надежно закована в стальные доспехи. Это — мастера конного боя. Их главная задача — расколоть противника, части которого будут тут же окружены ополчением.
— Зачем ты пугаешь меня, воевода? — спросил великий князь, обращаясь к Свенельду. — Я решил, и ни черные, ни белые хазары не изменят этого решения.
— Менять надо не решение, а подготовку к выполнению решения, — сказал Свенельд. — Я передам под руку Морозко вторую дружину, она сражалась с кочевниками и знает, как обороняться от стрел. Но знать, великий князь, мало. Надо довести знания до вершины, достигнув которой воины уже не вспоминают, что и как им делать, а сразу же строят защитные ряды.
— После похода на вятичей нас уже учили, как обороняться от стрел.
— Стрелы вятичей — всего лишь оводы по сравнению со стрелами хазар. Хазары делают их из пород южных деревьев, от них трудно защититься.
— Я иду громить их, а не защищаться.
— Спроси своего дядьку Живана, — добродушно усмехнулся Свенельд (ему нравилась азартная смелость Святослава).
— Надо учиться строить черепаху и кольцо, — сказал Живан. — И буртасы, и хазары ведут бои не по нашим правилам и привычкам. Они засыпали дождем стрел дружину великого князя Игоря. Стараются бить по ногам, потому что некоторые из их стрел пропитаны каким-то неизвестным и очень сильным ядом, и уж коли попали в тело, то спасения нет. Ноги распухают, как бревно, а раненые горят, как в огне.
— Запугиваешь меня, дядька? — улыбнулся великий князь.
— Ты идешь побеждать, мой княжич, или добивать собственных воинов, чтобы они не мучились?
Святослав промолчал.
— Совет полагает, что ни буртасы, ни хазары могут вообще не давать тебе решительного сражения, как то сделали вятичи. И начнут изматывать тебя нападениями из засад, на рассвете, в неудобном для твоего войска месте, — сказал первый воевода. — И надо изыскать способ, который заставит их выступить против тебя со всеми наличными силами. Тогда судьба сражения окажется в твоих руках, великий князь.
— Клич! — важно сказал Живан.
— Какой еще клич? — привычно нахмурился Святослав.
— К которому быстро привыкнут все твои противники, — пояснил Живан. — Привыкнут и будут тебя ждать.
— Объявление войны, что ли?
— Не-ет, это было бы обычно, — улыбнулся Живан. — А надо — необычно. Помнится, в день посажения на коня ты громко кричал: «Я иду на вас!.. Я иду на вас!..» — и размахивал дротиком.
— Иду на вы! — громко сказал Свенельд. — Иду на вы!..
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
1
Ученье защищаться от пропитанных ядом хазарских стрел требовало времени, и великий князь вместе со своей стражей перебрался в становище под Киевом. Он не забыл захватить с собой и подаренную ему новгородским посадником хазарянку, для которой был построен шатер в стороне от шалашей, которые занимали дружинники. Святослав нечасто навещал ее — плотские утехи он считал слабостью духа — но дух порою этого требовал. А, утолив его, Святослав старательно учился у Пайзу, как звали хазарянку, хазарским наречиям.
Он по-прежнему вставал с рассветом, раздувал костер, готовил еду и только после этого будил своих подчиненных. Великий князь упорно следовал заветам старого варяга, почему и повелел Икмору отобрать крепких и ловких ребят и учить их метать ножи. Ножи были откованы в Киевских оружейных кузнях, и Икмор с удовольствием исполнял повеление великого князя.
А через несколько дней в самую жару донесся все возрастающий мерный тяжелый топот. Из Киева шла по трое в ряд вторая дружина Киевского княжества под командованием Морозко, ставшего воеводой. За нею тянулся обоз, на котором лежали византийские доспехи. И не просто доспехи, а броня личной стражи Царьграда с длинными, прикрывающими дружинника до плеч, полукруглыми коваными щитами.
— По повелению великого воеводы Свенельда вторая дружина прибыла в твое распоряжение, великий князь. Укажи, где нам поставить шалаши для ночлега, где варить хлебово для дружинников.
— Откуда броня?
— Из Царьграда.
— На чье золото?
— Через час приедет великий воевода, спроси у него, — пожал плечами Морозко. — А мне укажи, где шалаши ставить.
— То, чем дружину кормлю, и вы есть будете, — хмуро сказал Святослав. — А я их подножным кормом кормлю.
— Это зачем же так?
— Чтоб в походе обозы за собою не таскать.
— Ну, мои из-под ног есть не будут. Дружинникам силы нужны.
— Развести костер среди шалашей дружины. Подъем у нас с рассветом, учти.
— Учту, великий князь.
За разговорами не заметили, как подъехал первый воевода Свенельд. Соскочил с коня, бросил поводья на луку седла, почтительно, даже подчеркнуто, поцеловал княжича в плечо.
— Откуда византийская броня у дружины Морозко? — строго спросил Святослав.
— Из Византии, — усмехнулся Свенельд. — Сорок пудов золотом заплатил за нее Калокир и сам же доставил в Киев.
— Доселе я слышал от тебя, воевода, что ромеям нельзя доверять.
— А я им и не доверяю. Византия платит тебе, великий князь, а не Киеву.
— За какую услугу?
— За поход на Хазарский каганат. Ромеев выперли из Месопотамии, а им во что бы то ни стало нужно вернуть себе ключ от Великого шелкового пути. Разгромив хазар, ты расчищаешь им дорогу к этому пути.
— Я иду отомстить буртасам за обиду, причиненную великому князю Игорю.
— Любой войне нужен повод, как доброму коню, великий князь.
— Это не повод. Это — сыновний долг.
— Это добрый повод, великий князь. Не нужно ничего объяснять дружинникам.
Святослав помолчал.
— Броня должна прикрывать от подбородка до земли, — напомнил Свенельд. — Хоть стража на вежах каганата и пострадала в сражениях, метать стрелы они не разучились. Да и буртасы тоже.
И опять великий князь промолчал.
— Учить вас, как строить из щитов защитные порядки, будет Живан, — продолжал воевода. — Он сражался вместе
