Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
Фрида заметила, что у нее почему-то дрожит рука. Как будто она – раскрывающийся бутон, который тянется к свету.
– Муж говорил, что ваш отец – шахтер. Вы совсем не похожи на сына шахтера.
Она закурила и бросила спичку в пепельницу.
– Я не совсем здоров, – сказал посетитель, сведя колени и подавшись вперед, точно кресло Эрнеста было капканом, готовым сомкнуть челюсти на тщедушном теле. – Но это скучно. Лучше расскажите, каким вы представляли себе сына шахтера.
– Высоким, сильным и мускулистым, – без тени сомнения ответила Фрида. – А вы, судя по вашему виду, даже свистящую странствующую утку не сможете поднять, как сказал бы мой сын.
На лице мистера Лоуренса появилось удивленное выражение; затем он рассмеялся.
– Профессор Уикли рассказывает своим студентам, что его жена – аристократка. Это правда?
Фрида нахмурилась, немного сбитая с толку, однако мистер Лоуренс еще смеялся, и его смешливое настроение передалось ей.
Она улыбнулась и вскинула голову.
– Разумеется. Я – дочь барона. Только подумайте, мы – дочь барона и шахтерский сын – вот так запросто общаемся! Странно, правда?
– Думаю, это против правил, – посерьезнев, ответил молодой человек. – Я потерял лучшего друга, когда его родители узнали, что мой отец – шахтер. Ему запретили со мной общаться.
– Возмутительно! Разве можно так поступать с ребенком?
Фрида вдруг представила себе мистера Лоуренса маленьким – жалкий, низкорослый, одинокий мальчик. Горло сдавила печаль. Она глубоко затянулась и выпустила струйку дыма.
– Муж говорил, что вы писатель. Что вы сейчас пишете?
Мистер Лоуренс наклонился еще сильнее вперед, сплетя руки на коленях.
– Роман взросления. О местном юноше. У него умирает мать. Они были очень близки, и он тяжело переживает ее смерть.
Гость умолк, откашлялся и вопросительно посмотрел на Фриду.
– Как вы думаете, миссис Уикли, моя книга найдет своего читателя?
У Фриды внутри что-то дрогнуло. Она не могла больше усидеть на месте. Комната с черно-золотым ковром, бесконечное тиканье часов, сертификаты Эрнеста в рамочках на стене, угнетающая войлочная духота… Она начала ходить взад-вперед, чувствуя на себе пристальный взгляд мистера Лоуренса.
– Сын, одержимый любовью к матери?
В сознании всплыли мысли и слова из времени, проведенного в Мюнхене – точно выброшенная на берег золотая рыбка, хватающая ртом воздух. Фрида затушила сигарету и расправила плечи.
– Вы слышали о новых идеях доктора Фрейда из Вены? Знаете историю Эдипа? А Гамлета? Доктор Фрейд верит, что все мальчики ненавидят своих отцов и желают собственных матерей.
– Я не знаю никакого доктора Фрейда.
Мистер Лоуренс встал и подошел к окну, где развевались от ветра красные бархатные портьеры.
Он двигался легко, быстро и уверенно: совсем не похоже ни на калеку, ни на рабочего или шахтера. Скорее на животное. Грациозное молодое животное. Или на птицу. Стремительную, изящную птицу.
– Я сейчас переписываю сцену, где сын целует мать и умоляет ее не спать с отцом. Героиню зовут Гертруда, как в «Гамлете». Но я больше не хочу иметь ничего общего с женщинами – ничего, ничего, ничего! Мне надоели женщины! Что сказал бы на это ваш доктор Фрейд?
Молодой человек повернулся к ней со вспыхнувшим лицом, блестя глазами.
Фрида запрокинула голову и рассмеялась. Он говорил глупости, чтобы ее спровоцировать. Она поняла это по его нетерпеливому взгляду. А потом узнала свет, вспыхнувший в его зрачках: желание. Он желает ее. Поняв это, Фрида обрадовалась и осмелела.
– Доктор Фрейд согласился бы со мной, что в наши дни нет настоящих мужчин. Они не способны оторваться от своих матерей. А нам, женщинам, что прикажете делать?
– Неужели все так плохо?
Любопытство в голосе мистера Лоуренса смешивалось с весельем, и Фрида не могла понять, смеется он или провоцирует. Ее это задевало.
– Да! Все они – маменькины сынки, Гамлеты, помешанные на своих матерях. А нам остается пойти и утопиться с горя, как Офелия.
– Вы намерены утопиться?
– Нет, и все же материнская любовь чрезвычайно могущественна. Хотя должна сказать, что профессор Уикли – не Гамлет. Он не утопал в материнской любви.
Она потянулась за спичками, мистер Лоуренс тоже протянул руку, и их пальцы на секунду соприкоснулись, горячие, словно раскаленные угли.
Он потряс коробком и ухмыльнулся, будто одержал маленькую победу.
– И какую же роль играет в этом немецком порядке вещей профессор Уикли?
– Он любит не меня, а свое представление обо мне. Называет меня снежным цветком. А я скорее одуванчик. Дайте прикурить, будьте добры.
– Вы горите так же ярко, как одуванчик?
Мистер Лоуренс зажег спичку; Фрида потянулась к пламени и почувствовала его тепло на лице.
– Я хочу, чтобы меня не боготворили, а просто любили. А вам, осторожным англичанам, нужен белоснежный цветочек в петлице. Вы не умеете любить! Ведь правда?
– Да, большинству англичан не нужны близость и сильные чувства. Лично я предпочитаю одуванчик. Мне нравится упругость его крепко сжатых лепестков.
Фрида, роняя пепел с сигареты, торопливо повторяла про себя его слова: близость, чувства, упругость лепестков… На секунду пошла кругом голова, словно она превратилась в опьяненную нектаром пчелу, выползающую из сорванной ветром розы.
– Правда, – покачиваясь на каблуках, продолжал мистер Лоуренс, – я страшно неравнодушен к одуванчикам. Они похожи на золотые россыпи, неустанно жаждущие солнечного тепла. Им приятно быть самими собой.
Волоски на руках у Фриды встали дыбом. Необычный выговор, какая-то особая поэтичность. Она торопливо поднесла к губам сигарету, ожидая продолжения.
– Одуванчик не для всего годится. Его не поставишь в роскошную вазу. И не обжаришь с луком. Он умеет быть собой, гордится этим и радуется этому. Мы, люди, должны брать с него пример.
– О да! Вы правы! – воскликнула Фрида, вдруг осознав, что их умы встретились, столкнулись и поняли друг друга. Что этот шахтерский сын, загадочный и молодой, походит на нее больше, чем любой другой.
– Одуванчики полны энергии, поэзии и мужества, – добавила она, не желая заканчивать разговор.
– Они поклоняются лишь собственному богу. А как чувственны: золотое горло, длинная зеленая шея… В одном стихотворении я сравнил себя с пустым стеблем одуванчика. Понимаете почему?
Она промолчала. На лицо мистера Лоуренса упала густая прядь волос, и Фрида больше не видела его глаз. Не успев себя остановить, она протянула руку и убрала волосы. Мистер Лоуренс кашлянул и отошел. В дверях стоял, утирая пот и зажав под мышкой папки, запыхавшийся Эрнест. Как она не услышала хруста гравия у него под ногами или скрежета ключа в замке?
– Мне очень жаль, мистер Лоуренс, – сказал он, положив бумаги на боковой столик. – Пожалуйста, простите меня за непростительное опоздание. Совершенно непростительное.
Фрида почувствовала, что комната медленно падает в пропасть. Одухотворенная, наэлектризованная атмосфера в
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
