Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 - Булыга Сергей Алексеевич

Вдруг рядом кто-то тихо засмеялся. Маркел замер. Баба смеётся, он подумал, это бабий голос, поднял голову и осмотрелся. В пещере начало светлеть.

Глава 47

Это разгорался щовал. И чем ярче он горел, тем Маркел всё отчётливее видел сидящую напротив него женщину в богатых вогульских одеждах. Таких богатых даже у Аньянги не было, – здесь всё так и горело: бисер, жемчуга, золотые брошки… И длинные золотисто-рыжие волосы, завязанные на макушке в клубок. Да и сама женщина была очень красивая и важная, поэтому она хоть и улыбалась, но это получалось у неё очень серьёзно. Маркел в душе перекрестился. Женщина властно махнула рукой, и он, где стоял, там и сел на кошму.

– Ты кто такой? – спросила женщина по-вогульски.

– Я человек, – ответил Маркел.

– Ладно, пусть так, – сказала женщина и снова улыбнулась. – А что привело тебя сюда? Ты хочешь у меня что-то спросить? Ко мне ведь всегда так приходят – спросить. А я отвечаю. Спрашивай!

Маркел молчал и думал: а что спрашивать? Спросишь – и она тебя сразу убьёт за это. Поэтому он сказал так:

– Я очень сильно устал. Я долго шёл, весь день, и я замёрз и голоден.

– О, это легко поправить, – сказала женщина и повернулась к щовалу. Огонь в щовале сразу разгорелся. Женщина хлопнула в ладоши. Почти сразу же из темноты вышла служанка с блюдом жареного мяса.

– Это тебе, – сказала женщина. – Оно ещё горячее. Ты же сырое и холодное не ешь, а я люблю, чтобы моим гостям подавали только то, что им по вкусу.

Маркел поклонился, взял блюдо, начал есть. Женщина заулыбалась. Маркел ел, поглядывал на женщину. Потом спросил:

– Как мне тебя величать?

– Величай меня просто – Хозяйка, – ответила женщина.

Вошла служанка, подала две чашки, одну Хозяйке, вторую Маркелу. Маркел пригубил. Это была грибная настойка. Маркел мысленно перекрестился и выпил. В голове сразу стало легко и весело. Откуда-то из темноты заиграл санквылтап. Маркел улыбнулся. Хозяйка сказала:

– Ты убил моего верного слугу. Теперь ты будешь у меня вместо него. Ты согласен?

Маркел хотел ответить «нет», но язык у него не ворочался. Тогда он отрицательно замотал головой. Хозяйка тихо засмеялась и сказала:

– Согласен, согласен, я вижу. Да и как теперь я буду без помощника? Или ты поверил болтовне Лугуя, когда он говорил, будто ты будешь прислуживать мне на пирах? Но для этого у меня довольно слуг. А ты будешь вот кем!

Она обернулась, достала из-за коробов большую шаманскую шапку и надела её на Маркела. Маркелу сразу стало жарко, голова горела. Хозяйка опять засмеялась, сказала:

– Привыкнешь, и жарко не будет. Ты потом сам никогда снимать её не будешь. А пока ешь, ешь!

Маркел послушно принялся есть. Служанка принесла ещё две чашки. Маркел и Хозяйка выпили. Потом Хозяйка вдруг наклонилась к Маркелу и поцеловала его в губы, очень крепко. Маркела будто огнём обожгло. Хозяйка отстранилась от него, сердито усмехнулась и заговорила:

– Ты очень сильно оробел. Ты не решаешься сказать мне правду. Но я и так её знаю. Тебя зовут Маркел, ты урусут, твой господин, твой великий хозяин, который сидит очень далеко отсюда, в очень большом каменном городе, послал тебя сюда затем, чтобы ты спросил у меня, как это я смею собирать ясак с его людей. Но это неправда! Все эти люди, живущие здесь, они с самого своего рождения мои, а до этого такими были их отцы и деды, и прадеды ещё с тех времён, когда здесь ещё не текла Великая Обь и не водились в ней рыбы, а на берегах не было зверей, а в небе птиц. Вот с каких пор всё это моё, но твой господин, наверное, не знает этого, иначе бы он не посылал тебя сюда с таким нелепым поручением. Ведь так?

Маркел молчал.

– Но ты не печалься, – сказала Хозяйка. – Теперь всё это не должно тебя тревожить, теперь тебе не нужно возвращаться в тот большой город, название которого здесь никому не интересно, и так и тебе оно тоже очень скоро станет неинтересным, ты забудешь его. Так же как забудешь всех, кто там живёт, пусть даже если среди них было немало очень близких тебе людей, но весь тот мир сейчас умрёт для тебя, а зато этот мир, в котором ты сегодня очутился, наоборот, станет для тебя родным, и ты будешь здесь счастлив. Здесь будет твой дом! Здесь буду я и будут наши с тобой слуги. Придвинься ко мне!

Маркел послушно придвинулся. Хозяйка расстегнула ему шубу, разорвала под ней рубаху у него на груди, пальцы её проникли между его рёбрами, крепко сдавили его сердце и замерли. Было очень больно. Маркел начал задыхаться.

– Терпи! – говорила Хозяйка. – Терпи! Ты мой верный слуга, я твоя верная служанка, я буду слушаться тебя во всём, умрёшь ты, умру и я, поэтому не умирай, мой хозяин!

И Маркел не умер – Хозяйка отпустила его сердце, убрала руку, запахнула на Маркеле шубу, положила его на бок, закрыла ему глаза, стала что-то тихо напевать, и он очень быстро заснул.

Глава 48

Когда Маркел проснулся, уже начало светать, но в пещере было ещё очень сумеречно. Маркел лежал на мягких шкурах, и также и накрыт был шкурами. Шубы на Маркеле не было, и шапки тоже, и валяных сапог – всё сняли, но ему было вполне тепло. Маркел сладко потянулся, начал вспоминать вчерашнее… и оробел, и схватился за сердце. Но сердце стучало ровно, как обычно, и никакого шрама там на рёбрах не было. Колдовство, подумал Маркел, поднял руку и начал креститься, но руку сразу свело. Маркел опустил руку, прочёл «Отче наш», потом ещё раз, потом ещё. Стало легче. Маркел осторожно сел, осмотрелся, но толком ничего не рассмотрел. Тогда он прислушался. Где-то совсем неподалёку слышались голоса. Это, он узнал, Золотая Баба (или Хозяйка, как она вчера себя назвала) за что-то выговаривала служанку, а та несмело оправдывалась. Ну, ещё бы, подумал Маркел, попробуй такой поперечь – беды не оберёшься. И он опять перекрестился, и руку уже не сводило. Маркел осмелел, лёг на шкуры, стал смотреть на потолок и думать. Больше всего думалось о том, кто такая эта Золотая Баба. Никакая она не идолица, думал Маркел, и никакая не золотая, просто волосы у неё рыжие, а кожа золотистая, глаза карие, щёчки…

Ну да! Маркел засмущался, вздохнул. Потом опять начал думать, что никакая она не богиня, а обыкновенная ведьма, каких Маркел по своей службе насмотрелся немало, и даже была ему от кое-кого из них польза. Это когда ему пырнули в бок, а ведьма Акулина его вылечила за три пятиалтынных и отрез сукна. Ну и, конечно, ещё и за то, что Маркел не стал на неё доносить, да и князь Семён сказал: не надо, зачем бабе эти хлопоты – дыба, – и замяли дело.

А тут не замнёшь! Маркел вздохнул, подумал, что ну а как тут быть, как эту ведьму брать, у него ни целовального креста для присягания, ни царской овчинки для показу нет, что он ей скажет? Что предъявит? Да и пока её брать не за что, а сперва нужно обойти всю пещеру, найти то место, где она прячет полученные дачи, опечатать их (а чем?!) и снять со всей здешней дворни расспрос, расписать расспросные листы (а где их взять?) и…

Ну и так далее. А эта ведьма вот так, как вчера, усмехнётся, возьмёт тебя за сердце, сдавит – и из тебя дух вон, а ей забава.

Маркел вздохнул. А Параска, вспомнилось, сейчас, наверное, стоит на коленях в углу, молится, святой Никола хмурится, молчит. Да и как он здесь поможет? Здесь не его земля и не его люди, здесь бесовство одно! Маркел перекрестился, сбился, перекрестился ещё раз…

И замер. Откинулась занавеска, и к нему вошла Хозяйка. Или Золотая Баба. Или кто-нибудь ещё, подумалось, и рука сама собой опустилась. Маркел сидел на шкурах, ждал. Хозяйка села рядом с ним, скромно спросила, как спалось. Маркел ответил, что покойно.

– Дай руку, – сказала она.

Маркел дал правую, более крепкую. Она повернула его руку ладонью вверх и стала водить по ней пальцем, рассматривала линии руки и о чём-то тихо-тихо нашёптывала.

– Колдуешь, – сказал с осуждением Маркел.

– Нет, – ответила она. – Просто смотрю.