С какого-нибудь философа или поэта? Пожалуй, лучше всего переписать какую-нибудь хорошую элегию Проперция[14], чтобы подарить славной Помпонии на день рождения, — стал отвлекать его ловкий вольноотпущенник.
— Будем надеяться, что триклинарий сумеет хотя бы накрыть на стол… — проворчал Аврелий, всё ещё недовольный, но уже постепенно смирявшийся.
— Он отлично знает своё дело, хозяин. Но пойдём, выпьем что-нибудь, чтобы скрасить ожидание.
Час спустя они явились за товаром.
— Осталось только поставить подпись на документах о собственности, и дело будет закончено, — уточнил продавец, подталкивая вперёд двух женщин.
— Аве, господин, — поклонилась белокурая, в то время как другая замкнулась во враждебном молчании. Садовник приветливо улыбнулся, а триклинарий лишь слегка склонил голову в знак почтения.
— А где переписчики? Они больше всего меня интересуют, — спросил Аврелий.
— Они внизу, под галереей. Глаук, похоже, совсем спятил, и я на всякий случай привязал его к коллеге. А теперь, с вашего разрешения… Меня ждёт партия фракийцев, — попрощался Кальвизий и был таков.
— Они где-то тут… — бормотал Кастор, спеша впереди хозяина по подземному лабиринту. — А, вот они, в этом закутке!
Соединённые одной цепью, двое мужчин сидели на полу у стены и, свесив головы на грудь, крепко спали.
«Ну понятно, что спит старик, — подумал Аврелий, — но когда Глаук успел так устать?»
т. чт oc///
wйОfc>цр
— Эй, просыпайтесь, лентяи! — весело бросил Кастор, обращаясь к рабам.
Пожилой пленник сразу вздрогнул и проснулся, а молодой, напротив, даже не пошевелился.
— Ну же, Глаук, вставай! — снова позвал грек и по-дружески похлопал его по плечу. — Святая Артемида! — воскликнул он, отскочив назад, когда переписчик вдруг повалился на землю, а из его руки выпал какой-то мелкий предмет.
Аврелий ошарашенно смотрел на происходящее, а его память невольно фиксировала все детали: луч света, проникавший из небольшого оконца под потолком, труп Глаука на полу, широкая рана на шее, красный отпечаток подошвы, на котором заметен какой-то странный завиток, лицо старика, исполненное изумления и ужаса…
Внезапно молния осветила призрачным светом страшную сцену, где произошло убийство.
Патриций наклонился к бездыханному Глауку, тронул его за руку и подобрал с пола небольшой деревянный кругляшок.
— Что там нашёл, хозяин? — спросил Кастор.
— Шашку от латрункули[15], — ответил Аврелий, пряча её в складках плаща.
Сенатор Стаций и его верный секретарь с мрачным видом сидели в таблинуме[16].
— Это произошло буквально за минуту до нашего прихода — его рука ещё не остыла, когда я дотронулся до неё, — сказал Аврелий.
— Может, мы даже встретились с убийцей, когда он убегал с места преступления, но как было узнать его в этой толпе? — задумался Кастор.
Тут на пороге появился Парис, управляющий, неся какой-то большой мешок.
— Хозяин, я должен передать тебе нашу общую просьбу, — осторожно начал он. — Глаук убит. Он был рабом, поэтому власти не станут ни о чём беспокоиться. И даже если бы нашли убийцу, то его заставили бы лишь возместить владельцу стоимость раба на момент смерти, а тогда им был ещё Друзий Сатурний… Так вот… — продолжал управляющий, явно растерянный, — магистраты не станут тратить своё драгоценное время на поиски убийцы какого-то Глаука, учитывая, сколько всяких других злодеяний совершается в городе. А ты уже не раз доказывал, что умеешь прекрасно расследовать разные загадочные случаи.
— Это были преступления, совершённые в среде свободных римских граждан, Парис, я знал привычки этих людей, мог понять, что ими двигало, их чувства. А это случай совершенно особый, — возразил сенатор.
— Мы думаем, ты мог бы разобраться и тут, хозяин. Поэтому просим тебя заняться расследованием. Мы, естественно, готовы заплатить за беспокойство…
— Вы, мои слуги, заплатить мне? — изумился сенатор.
— А почему нет, хозяин? — ответил Парис и, развязав узел, вывернул на стол мешок. Из него дождём посыпались самые разные монеты: динары, квадранты[17], даже ауреусы[18], но больше всего медных ассов, одного такого не хватило бы и на чашу вина. — Мы устроили складчину. Тут у меня уже шестьсот сестерциев, и ещё четыреста я внесу от себя, — объяснил управляющий. — Хочешь, можешь и ты что-то добавить, — продолжал он, обращаясь к секретарю, который всё никак не решался открыть кошелёк.
Аврелий слушал с волнением. Тысяча сестерциев! Чтобы собрать такую сумму, его слуги, должно быть, выложили все свои сбережения. Кастор между тем явно переживал из-за того, что его затмил вечный соперник.
— Удваиваю весь сбор, хозяин! — вдруг воскликнул он и тут же прикусил язык, пожалев, что сгоряча расстался с такими большими деньгами.
— Добавляю свою коллекцию обетных статуэток, — объявил управляющий, отвечая на этот вызов.
— А я свой жемчужный браслет, — заявила Нефер.
— Моё средство для депиляции, — присоединился цирюльник Азель.
— А я рецепт своей отбивной! — воскликнул повар Ортензий.
В ожидании ответа слуги с волнением смотрели на Аврелия.
— Вижу, мне никуда не деться, — согласился он, даже не думая, естественно, принимать предложенное вознаграждение. — Ладно, попробую, но это будет очень нелегко, у нас слишком мало улик.
— Всего лишь одна шашка… и уйма людей, играющих в латрункули! — пояснил Кастор.
— Как развлечение эта игра всё же менее популярна, чем кости или бабки, потому что в её основе лежит стратегия, а не случай. Чемпион Рима в этой игре — философ Юлий Каний. И совершенно исключено, чтобы эта шашка принадлежала ему, — заметил Аврелий. — Насколько мне известно, его набор для латрункули инкрустирован драгоценными камнями, а у Глаука — доска старая, самая дешёвая, деревянная.
— Может, это какое-то специально оставленное послание? — предположил Кастор.
— Интересная гипотеза, — согласился хозяин. — Но в таком случае каков его смысл? Это что — предупреждение, угроза, месть? Надо иметь в виду, что в этой игре существуют не только шашки, но и дамки.
— Убийцей мог быть какой-нибудь проигравший, разорившийся человек, — ответил вольноотпущенник.
— Но ведь это не азартная игра, как кости, — заметил Аврелий. — Да и лишившись хотя бы одной шашки, этот человек не смог бы уже использовать свой набор по назначению.
— Тогда, может быть, это сделал человек, который люто ненавидит игроков…
— Мы даже не уверены, что шашка эта принадлежала убийце, может, Глаук случайно нашёл её где-то, — покачал головой патриций. — Думаю, нам лучше бы сосредоточиться на кровавом отпечатке. Надо понять, что это за странный знак.
— А что толку, патрон? Это даже не след целиком, а просто какое-то красное пятно, — усмехнулся Кастор.
— Хорошо бы понять мотив убийства. Ведь когда речь идёт о преступлении, прежде всего встаёт вопрос: кому выгодно? Кому от него польза? Поэтому расскажите мне всё, что знаете о жертве.
— Честный, славный, общительный парень, — нестройно заговорили слуги.
Как всегда в присутствии хозяина, неизменно срабатывал закон
