работе в школьный комитет комсомола, да еще инструмент, что нес на себе. А уже потом он хотел отправиться на квартиру к родственникам, где жил в период учебы последние два года.
– Нет никого, – встретил его в пустом здании школы пожилой сторож. – Отменяются все занятия. Директор сегодня был, да ушел. Один я остался.
Алексей хотел еще кое-что уточнить у того, но его прервал нарастающий рев моторов, доносившийся с неба. Еще через полминуты где-то в стороне, на небольшой высоте, прошли на вираже над городом две крылатые машины с крестами на фюзеляжах.
– Немцы! – заключил Алексей, злобно хмурясь.
Поняв, что от школьного сторожа ему больше ничего не добиться, он решил идти домой к директору, который жил рядом и мог прояснить обстановку. К тому же погибший от рук немецких мотоциклистов одноклассник-бригадир был его родственником, следовательно, обязательно нужно было рассказать о его гибели, сообщить о месте временного захоронения.
– Родителям его я сам скажу, – с горечью в голосе принял печальное известие директор школы. – А ты к своим возвращайся в деревню – к матери и сестрам. Занятия отменяются. Почти все преподаватели уехали. Половина города в эвакуации.
– А вы как, Виктор Афанасьевич? – спросил директора Алексей.
– Я – партийный работник. Мне велено руководством района участвовать в организации подполья, в создании партизанского отряда. Мне нельзя уходить, – ответил парню директор школы.
– А город? Неужели его защищать никто не будет? Я не встретил ни одной части Красной армии по пути. Для кого мы больше двух недель возводили оборонительные укрепления? В холод, в дождь, почти без еды! – вырвалось у обозленного Алексея.
Мужчина натужно засопел в ответ, демонстрируя тем самым свое личное недовольство складывавшейся обстановкой вокруг. Потом ответил:
– Оборону строят немного дальше от нас, за городом. Там и войска собираются, и в тех местах более выгодные рубежи: высоты, овраги, река. Там немца легче будет остановить.
Их разговор прервал новый нарастающий в воздухе гул моторов. На этот раз он не был столь быстро приближающимся, как возле здания школы, когда на небе показались два скоростных вражеских самолета, быстро пролетавших. Рев приближался медленнее, но был громче. Все говорило о том, что вот-вот горожане увидят под облаками уже не пару крылатых машин, а целую группу.
– Смотрите! – вырвалось у Алексея, когда он увидел в небе шестерку самолетов, выстраивающихся под облаками в некое подобие круга.
Через секунды один из них отделился от общего строя и нырнул вниз, за ним второй, третий и остальные. Все с непродолжительными интервалами. Рев моторов изменил звук. Добавился нарастающий вой, похожий на смесь дикого свиста с трением металла о металл. Словно атакующие свою жертву стервятники, крылатые машины, набирая скорость, ныряли вниз к земле, пикируя на цель.
Алексей и директор школы застыли на месте, открыв рты от удивления и уставившись испуганными взглядами на небо, где начиналось что-то невероятно страшное и ужасное для тех, кто являлся целью для самолетов на земле.
– Похоже, Алеша, на мост у реки они нацелились, – с хрипом отчаяния в голосе протянул мужчина. – Там наши зенитчики стоят, и склады воинского имущества еще остались. Не все успели вывезти. Сейчас немцы по ним бить начнут. Им мост нужен как переправа. Они начнут разносить его оборону.
Еще секунды, и слова директора школы начали подтверждаться – из-под брюха первого пикирующего самолета отделился смертельный груз, а сам самолет начал переходить из пикирующего в горизонтальный полет.
– Бомба! – догадался Алексей.
Он вдавил голову в плечи, ожидая чего-то страшного, что вот-вот должно было случиться. Через пару секунд, когда падающий груз исчез из вида, скрывшись за кронами высоких деревьев, растущих возле территории школы, раздался сильный взрыв. Его не было видно с того места, где находились юноша и директор школы. Но направление удара, его резкий и раскатистый громкий звук были точно ими определены – немцы бомбили район моста через реку. Ветки деревьев качнулись от сильного потока образовавшейся воздушной волны, с них полетела листва. Взметнулись в панике с насиженных гнезд еще не улетевшие в теплые края птицы. Послышался звон оконных стекол и чьи-то громкие крики.
– Вот и к нам война пришла, – тихим голосом, полным досады, заключил директор школы.
Едва он это произнес, как еще одна бомба отделилась от брюха второго пикирующего самолета и устремилась вниз, к цели. Миновали секунды, и она взорвалась где-то там же, в районе моста. Снова резкий раскат взрыва прошелся по округе, зашатались кроны деревьев, полетели в стороны и вниз с них ветки и листва, закричали в страхе местные женщины, заплакали дети. Потом ввысь взметнулось облако черного дыма, и скользнул в небо дьявольский клубок из смеси воздуха и огня.
– В склад ГСМ попали! – заскрежетал зубами директор школы.
Алексей не отрывал взгляда от происходящего под облаками. Уже третий, а за ним и четвертый самолет пикировали, сбрасывали тяжелую бомбу и уходили в горизонтальный полет с дальнейшим набором высоты. Через короткий промежуток времени раздавался новый взрыв на земле, воздушная волна опять качала деревья, срывая с них мелкие ветви и пожелтевшую листву. Снова гремели где-то оконные стекла, слышались крики и ругань людей, в мирную и размеренную жизнь которых вероломно вторглась война.
– Иди к своим, Алексей, – громко произнес директор школы, не отрывая напряженного взгляда с того направления, где очередной немецкий самолет выполнял боевой разворот на цель в районе моста. – Собирай вещи и уходи домой, к матери и сестрам. Здесь тебе делать нечего.
Юноша повернулся и внимательно посмотрел на него. В директоре школы он с недавних пор видел не просто руководителя образовательного учреждения, наставника или преподавателя, ведшего у него уроки по географии, а пример для подражания. Мужчина, прошедший когда-то кровопролитную Гражданскую войну, много повидавший в жизни, всегда предельно собранный, в аккуратно застегнутом на все пуговицы до самого воротника френче военного образца, подтянутый, гладко выбритый, с громким голосом и размеренными суждениями, в которых не было места демагогии и всегда звучали только правильные слова, настоящие истины. Таким он привык видеть этого человека. Алексей, как и другие ученики старших классов, всегда восхищался своим директором, старался во многом походить на него. Сейчас тот еще больше восхитил юношу своими намерениями быть в городе, а не бежать в тыл, как делали многие. Он решил остаться верным долгу, преданным делу и поставленным перед ним задачам. Директор школы вопреки надвигающейся смертельной опасности пребывал в самой гуще событий и собирался предпринимать активные действия для создания боевого подполья и партизанского отряда.
Алексей еще был очень далек от всего этого. Но слова,
