наказания туземцев. Но все пошло не так, как хотелось вице-королю. Пуштуны нанесли англичанам несколько обидных поражений подряд. Пришлось откатываться назад, зализывать раны и срочно наращивать силы, выгребая последние батальоны из дальних углов Индии. Таким образом, Керзон набрал шестьдесят тысяч. При этом надо понимать, что настоящие джентльмены воюют только со всеми удобствами. Поэтому из этих шестидесяти тысяч офицерами и солдатами были лишь тридцать. Остальные были лагерной прислугой. В решающий карательный поход двинулся огромный караван, насчитывавший до 75 тысяч лошадей, мулов и верблюдов. Одних погонщиков было более тридцати тысяч!
Как писал российский военный разведчик и военный историк Г.И. Ностиц: «Представим себе отряд, состоящий из европейцев, сейков, гуркасов, патанов, пенджабских магометан, маратов и т. д., – необходимо принять во внимание национальную пищу каждого племени. Не говоря уже про кастовые обычаи и предрассудки, которые следует, насколько возможно, тщательно соблюдать, очевидно, что каждый солдат будет чувствовать себя лучше, когда он будет получать именно ту пищу, к которой он привык. Так, англичанин окажется весьма плохим бойцом, если его будут кормить так же, как вегетарианца сейка».
Командующий корпусом генерал Логкарт был уверен в успехе:
– Я разгоню этих горных дикарей так, что они забудут, как их назвала собственная мать! – презрительно говорил генерал, когда ему намекали на серьезность предстоящей борьбы.
Но пуштуны почему-то думали иначе.
Новые неудачи англичан начались с того, что командующий одной из дивизий корпуса, получив приказ генерала Логкарта занять горный перевал двумя батальонами, на следующий день сообщил, что «войска его дивизии вернулись в лагерь накануне столь поздно, что, по его мнению, лучше не возлагать на них указанной задачи, в особенности ввиду предстоящего на другой день наступления всей колонны». В результате перевал ночью заняли пуштуны и успели там закрепиться.
– Тем лучше! – обрадовался, узнав о появлении горцев, Логкарт. – Одним ударом перебьем всех сразу!
После непродолжительной артподготовки англичане двинулись на штурм.
Историк пишет: «В 11 1/2 час. утра началась атака: боевая часть состояла из батальона гуркасов, поддержанного дорсетшайрцами, в частном резерве были два батальона, именно дербишайрцы и гордоновские гайлэндеры. Войскам предстояло наступать вдоль узкого хребта, самым опасным местом которого была небольшая седловина, у самого подножия Даргайских высот, находившаяся под сильным огнем противника. Первая атака не удалась: гуркасы потеряли двух европейских офицеров и 65 нижних чинов и залегли. Затем пошли в атаку дорсетшайрцы, но, потеряв одного офицера и 48 нижних чинов, они также остановились. Попытка дербишайрцев тоже не имела успеха, хотя у них выбыло из строя только 11 человек. Положение становилось критическим, бой продолжался уже более 4-х часов…»
Ситуацию с большим трудом спасли шотландские стрелки, так называемые гордоновские гайлэндеры и 3-й Сейкскимский сикхский полк. Командир гайлэндеров, подполковник Матиас, получив приказание атаковать, обратился к своему полку:
– Шотландцы, вам приказано взять Даргай и вы это исполните!
Подавая личный пример, Матиас и все офицеры встали впереди атакующей колонны. Затем под звуки шотландских волынок стрелки устремились на решающий штурм перевала и, наконец, взяли его.
Увы, пройдя перевал, англичане оказались в западне. Теперь афридии атаковали их уже со всех сторон. Кое-как укрепившись в долине, генерал Локгарт направил пуштунам ультиматум, чтобы их старшины явились в лагерь выслушать условия победителей. Кроме того, афридии должны были выдать 800 ружей и уплатить 50 тысяч рупий, оксаи – выдать 500 ружей и уплатить 30 тысяч рупий. Но дальше все снова пошло не так, как хотелось бы английскому генералу. Как писал английский корреспондент: «Наше продолжительное пребывание на одном месте побудило афридиев к ежедневным нападениям и стычкам со сторожевыми постами. Их стремительные и смелые нападения, искусство с которым они пользуются местностью, вызывают в нас удивление и производят впечатление на наших солдат. Если мы бросим взгляд на последние недели нашего пребывания в Майдане и подведем итоги успехам и потерям у нас и у неприятеля, то мне кажется, что я не ошибусь, если скажу, что этот расчет будет не в нашу пользу. До настоящего времени мы выдержали, вместе с войсками Пешаварской и Курамской колонны, до 650 сражений и стычек, но было бы очень смело утверждать, что мы выбили из строя такое же число противников».
В результате Логкарт был вынужден бежать из занятой ранее долины, потеряв в ходе экспедиции более двух тысяч человек. Это был серьезный удар по престижу английской армии и всему английскому владычеству в Азии.
Как вспоминал один из английских офицеров: «Хуже всего то, что туземные войска видели слабость и трусость своих белых товарищей. Сипаи открыто говорят, что если английские солдаты будут впредь им грубить, то они их побьют, и страшно подумать, что они в состоянии это сделать!»
Но неспокойно было не только на северных границах Британской Индии.
В те дни министр иностранных дел России граф Ламсдорф записал в своем дневнике: «В этих краях (Индии. – В.Ш.) они питают большой страх перед Россией, так как осознают, что их владычество над 280 миллионами туземцев не вполне нормальное. Англичане не любят борьбы и не в силах ее вести, но они уступают только силе. По мнению Ону (консул в Бомбее. – В.Ш.), они отдадут Египет под угрозой войны; они уйдут из Индии только в случае сопротивления со стороны туземного населения, ныне раздираемого религиозным фанатизмом, различиями в нравах, языке и государственном строе, что делает его слабым и бессильным перед горсточкой в сто тысяч англичан, господствующих над этой громадной империей от имени всемилостивейшей королевы и государыни».
Эти мысли имели под собой реальное обоснование. Военный агент доносил из Лондона, что положение англичан в Индии действительно ухудшается. Местное население недовольно ростом налогов, финансовое положение страны хуже некуда, и это уже стоило поста предыдущему вице-королю лорду Дафферину, который слишком часто расходился во мнении с министром по делам Индии. Индийские газеты подвергли экс-владыку беспощадной критике за огромные финансовые расходы на оборону северо-западной границы и на войну с Бирмой. По мнению нашего посла в Турции Зиновьева, политика России в такой ситуации должна быть нацелена на мирное соглашение с Англией, но при этом мы должны иметь наготове железнодорожные линии и материальные средства в Средней Азии, ибо она будет ареной, где или произойдет самая грандиозная схватка Большой Игры, или будет подписано величайшее дипломатическое соглашение между нами и англичанами.
* * *
Не следует думать, что после того, как после 1895 года напряжение Большой Игры в Центральной Азии несколько спало, наша разведка ослабила внимание к Индии. Наоборот! Именно тогда наши разведчики начали заниматься Индией напрямую. Причем теперь за эту работу взялись уже с большим замахом!
В 1897 году для подготовки военных разведчиков для работы в индийском направлении в Ташкенте была открыта офицерская школа восточных языков. Во главе школы были поставлены выдающийся
