чиновниками МИДа, переводчиком им служит подъесаул калмык Николай Уланов, владевший тибетским языком.
Активная деятельность российских разведчиков на Тибете и миссии Далай-ламы вызвали нервный приступ в Лондоне.
В 1902 году вице-король Индии лорд Джордж Керзон был уязвлен дошедшими до него сведениями о посещении Петербурга в 1901 году «чрезвычайным тибетским посольством». Вице-король подозревал, что Россия и Тибет достигли тайной договоренности или даже заключили между собой за спиной англичан некий договор. Установление же русского влияния в Лхасе, по мнению Керзона, представляло потенциальную угрозу для индийской границы. Это побудило его пойти на решительные шаги. В свою очередь, Петербург также стремился не допустить английского контроля над Лхасой, поскольку англичане могли бы использовать местную элиту для распространения враждебного влияния на буддийское население Забайкалья, а также засылать агентуру в нашу Среднюю Азию через Синьцзян (Западный Китай). Эти взаимные и далеко не беспочвенные опасения привели к очередному столкновению русских и английских интересов в Тибете.
Больше всего английских политиков раздражало, что на этот раз наши действовали с помощью так называемой «мягкой силы». Без привлечения армии! Поездки в Лхасу осуществляли лишь отдельные разведчики. Причем это были не привычные англичанам офицеры Генерального штаба, а весьма авторитетные буряты-буддисты, имеющие высокие ранги посвящения. Более того, эти буряты вскоре составили ближайшее окружение Далай-ламы XIII и приобрели на него огромное влияние. Дошло до того, что Далай-лама уже всерьез подумывал о переходе в российское подданство и открыто об этом говорил. Некоторое время в Лондоне и Калькутте выжидали, надеясь образумить Далай-ламу. К нему было послано несколько переговорщиков, чтобы духовный лидер Тибета одумался, но влияние «боевых бурятов» было настолько велико, что все политические миссии закончились провалом.
В июне 1903 года в Тибет для переговоров отправился ветеран Большой Игры полковник Янгхасбенд. Но и его миссия закончилась неудачей. Тибетцы вначале не пропустили англичан на свою территорию, затем всячески затягивали переговоры и, наконец, вовсе отказались от них. Но эта неудача не обескуражила ни вице-короля, ни Янгхасбенда, – не такие это были люди.
В ответ на столь откровенное игнорирование лорд Керзон в своем официальном меморандуме написал: «Сталкиваясь с растущим влиянием России, с направлением Далай-ламой собственноручных посланий царю при одновременном отказе принять письма вице-короля и его представителей, мы не можем допустить, чтобы наше влияние уменьшалось, и мы вынуждены в силу естественной необходимости принять меры к убеждению, что оно не только равно, но и превосходит влияние русских».
Однако пока совершать резкие движения англичане все же опасались. В Петербурге могли так отреагировать, что Тибет бы навсегда ушел из-под английского влияния. Приходилось выжидать. И англичане своего дождались в 1904 году. С началом Русско-японской войны Петербургу сразу стало не до Тибета. Этим англичане и воспользовались. Кстати, вполне возможно, что англо-японский союз против России был задуман в определенной мере, чтобы не только поддержать Японию на Дальнем Востоке, но и нанести ей последний болезненный удар в Центральной Азии. Во всяком случае, англичане очень уж быстро воспользовались изменившейся ситуацией, будто только этого и ждали. Они решили просто-напросто захватить Тибет!
Этому предшествовала обычная для англосаксов история. Прежде всего, они обвинили свою потенциальную жертву в том, что та на самом деле никогда не совершала. Этого обвинения было вполне достаточно, чтобы начать боевые действия.
Английский историк У. Остин пишет: «Мы получили несомненно ясные доказательства, что Тибет готовится к войне с нами: непальский раджа известил наше правительство, что Далай-лама просил у него вооруженной помощи для вытеснения миссии; кроме того, мы с достоверностью узнали, что в Тибет ввозились русские ружья, заряжающиеся с казенной части, и амуниция. Потом слухи о русских интригах были подтверждены японским священником Кауагучи; после возвращения из Лхасы он сообщил, что в 1902 году ламы приняли от русского правительства два груза привезенных на верблюдах ружей. Именно этот непроверенный слух и стал поводом к тому, что произошло дальше.
Надо сказать, что в данном случае вице-король Индии лорд Керзон действовал продуманно. Все готовилось исподволь и заранее. И в нужный час решение на захват Тибета было принято. Во главе экспедиции был поставлен полковник Фрэнсис Янгхасбенд – тогдашняя звезда английской Большой Игры»[2].
* * *
В те дни гордый своим назначением Янгхасбенд писал в дневнике: «Итак, нам предстояло вступить в Тибет не в качестве просителей, умоляющих впустить их, не в качестве маленькой партии путешественников, смиренно проскользающих мимо дерзкого и варварского охранителя границ; теперь миссия должна была двинуться как представительница высшего могущества, идущая открыто, мирно, однако с достаточной силой, чтобы потребовать открыть двери, если она найдет их замкнутыми».
В помощь Янгхасбенду были определены также опытные военные разведчики капитаны Джон Клод Уайт и Эдвард Уилсон.
Пятидесятилетний подполковник Джон Уайт был интересной личностью. Сын армейского хирурга, родившийся в Калькутте, он прекрасно знал и понимал Азию. Окончив индийский инженерный колледж, Уайт так и остался служить в Индии. Службу проходил в Бенгалии, Непале и в Катманду. В 1889 году Уайт был назначен офицером по политическим вопросам в княжестве Сиккиме, только что перешедшем под британский протекторат и получившем статус штата, где реорганизовал администрацию. Затем Уайт занимался установлением границ между Сиккимом и Тибетом, организуя собственную агентуру из местных китайцев. По своему характеру Уайт был скромным и погруженным в себя человеком. Любимым делом его жизни являлась фотография, которой он отдавал все свободное время. Начальство увлечение офицера-разведчика только поощряло, и поэтому Уайт по праву считается первым фотографом Тибета, Бутана и других малоизученных районов Центральной Азии. Поэтому, когда Керзон занялся подбором командования для отряда вторжения, первым делом он обратил внимание на многоопытного подполковника Уайта.
Любопытно, что сегодня ряд английских историков полагают, что премьер-министр Англии был не в курсе задумки Керзона. Они утверждают, что вице-король Индии в данном случае играл собственную Игру, не оглядываясь на Лондон! Насколько это соответствует действительности, мы не знаем. Впрочем, зная амбиции и решительность лорда Керзона, в это можно поверить.
Официально затеваемая Керзоном экспедиция получила наименование «Тибетская пограничная комиссия». По «легенде» она должна была урегулировать споры по поводу границы Сиккима и Тибета. Однако, помимо официального приказа об урегулировании территориальных споров и выполнении геодезических работ на границе Тибета, Янгхасбенд имел секретное предписание, где черным по белому значилось – осуществить вторжение в Тибет, силой захватить Лхасу, изгнать всех российских советников Далай-ламы, а самого его арестовать. Если кто-то скажет, что это не военная агрессия, то тогда что?
Надо сказать, что с самого начала не сложились взаимоотношения начальника экспедиции Янгхасбенда и его первого заместителя Уайта. Дело в том, что они были знакомы ранее и относились друг к другу крайне негативно. Что касается Уайта, он был старше своего начальника по возрасту и выслуге лет, что для английского офицера тогда было
